— Не скучайте, девочки. Я на работу, вечером вернусь.
Дверь за Ириной закрылась, оставив кошек одних в квартире. Теперь до вечера им придётся справляться самим…
Кошки жили в этой квартире уже десять лет. Сестры-близняшки, но какие же они разные! Вожаком была Кася — крепкая и мускулистая, вся её внешность и повадки выражали уверенность. Она добилась права получать всё первой: от ласки хозяйки до самой лучшей порции в миске.
Кася установила бесспорное лидерство над своей сестрой Бусей, которая частенько становилась объектом её строгих уроков: если Буся первая подходила к еде, пользовалась чужим лотком или пыталась привлечь внимание хозяйки, Кася тут же напоминала ей о «месте в иерархии». Но иногда, в минуты редкой снисходительной нежности, Кася могла прилечь рядом с Бусей, вылизать её и задремать, прижавшись к худенькому телу сестры.
Буся, в отличие от Каси, была настоящим изгнанником. Её мордочка с жёлтыми глазами всегда настороженно оглядывалась, шёрстка клочковатая, невзрачная. С детства недоверчивая и пугливая до обмороков, Буся привыкла держаться в одиночестве, завидуя тому, как хозяйка гладит Касю, уютно устроившуюся на коленях.
В надежде на ласку она старалась быть поближе к хозяйке, но Касю это раздражало: заметив соперницу рядом, она не церемонилась, прогоняя Буся. Если же всё же Буся получала ласковое слово, это моментально превращалось в запрет и маленькое «наказание» от Каси. Хозяйка пыталась утихомирить обидчицу, но Касе это было неважно — зелёные глаза смотрели на неё с невинностью, словно на пушистого ангела.
Кошки спали в разных местах: Кася предпочитала кровать с хозяйкой, Буся же устраивалась на холодильнике, где хозяйка постелила ей мягкое одеяло. Несколько раз Буся пробовала быть рядом на прикроватном коврике, но Кася с шипением отгоняла её, чувствуя присутствие сестры.
Утром Ирина положила в миски по пакетику влажного корма, досыпала сухой и поставила свежую воду. Буся наблюдала со своей высокой лежанки, как Кася быстро справилась со своей порцией, а затем отправилась на хозяйскую кровать «досыпать». Через некоторое время Буся бесшумно спустилась со своего убежища, доела остатки влажного корма, вылизала миски и тихо похрустела сухим кормом, стараясь не нарушать покой Каси. После этого она напилась воды и вновь вернулась на холодильник через подоконник.
День для Буся проходил в размышлениях и коротких снах. Она хотела рассказать хозяйке, как её любит, но понимала, что Касе это не понравится и снова последует наказание.
Ирина была поздним ребёнком в семье. В отличие от старших брата и сестры, она не создала свою семью, отдавая всю любовь и заботу престарелым родителям. Она считала своим долгом быть рядом с родителями, и так продолжала жить даже после того, как осталась одна с кошками в пустой квартире: утром — на работу, вечером — с работы.
«Пора что-то менять, — решила Ирина. — Начну с ремонта квартиры».
Раньше родители не позволяли заниматься перестройкой, утверждая, что всё и так хорошо. Но Ирина понимала: им просто дороги были привычные вещи, мебель и обстановка, вызывавшие воспоминания о прошлой жизни. Теперь, когда родителей не стало, можно было устраивать быт по своему усмотрению. Сбережений хватало на ремонт и новую мебель.
— Лучше Юрки для этого дела никто не подойдёт, — подсказала коллега. — Он делает всё: стены, полы, плитку, двери, окна, электрику и сантехнику. Работает один, быстро и качественно, за собой убирает и недорого. За ним очередь заказчиков!
Юра оказался одноклассником Ирины, живущим в соседнем подъезде с отцом. Он был известным мастером и научил сына многому, что умел сам. В юности Юра проявлял знаки внимания к Ирине, которые она принимала благосклонно. После школы он ушёл в армию, потом вернулся повзрослевшим. Через месяц Ирина узнала, что Юра встречается с её подругой Любой. Позже их семья распалась, и Юра стал «воскресным папой» для сына.
Несмотря на сомнения, Ирина позвонила Юре вечером. К её удивлению, он согласился помочь и на следующий день пришёл осмотреть квартиру.
— С чего начнем? — спросил Юрий, заходя внутрь. — Предлагаю с кухни.
— Да, наверное, — согласилась Ирина. — Потом санузел, а спальная и гостиная — в последнюю очередь.
Юра внимательно осмотрел кухню, уточнил желания хозяйки и сделал свои предложения. Замеряя окно, он заметил кошку на холодильнике, которая испуганно наблюдала за ним.
— Ну, красавица, — обратился он к ней. — Будешь помогать мне?
Он осторожно погладил её, и кошка, испугавшись, прикрыла глаза. Юра аккуратно взял её на руки, она замерла и едва дышала, доверившись человеку.
Юрий осторожно, но уверенно прижал кошку к груди, нежно проводя ладонью по ее шерсти. Он чувствовал, как ранее зажатое страхом тельце постепенно отпускает напряжение, мышцы смягчаются, а сама она приоткрывает глаза, хотя взглянуть ему прямо в лицо пока не решается.
– Как ее зовут? – спросил он у Ирины, продолжая гладить животное.
– Бусенька, – с теплотой ответила она. – Она очень боязливая. Удивительно, что в твоих руках не дергается и не пытается бежать.
– Ну что, Бусенька, будем дружить? – предложил Юрий, и в ответ уловил почти неслышное, но счастливое мурлыканье.
Ирина, посмотрев на холодильник, добавила:
– Это ее излюбленное место. Но сомневаюсь, что она выдержит весь шум, который неизбежно будет при ремонте. Она слишком тревожная. – Ирина подняла взгляд на Юрия. – Когда ты сможешь начать?
– Завтра с утра и приступлю, – уверенно сказал он. – Оставь в кухне только то, что тебе не понадобится. Я переберу, отсортирую и вывезу туда, куда скажешь. Вечером можешь не торопиться домой: зайди в магазины, подбери мебель, которая тебя устроит. Имей в виду — максимум через пару-тройку дней с кухней будет покончено.
Так они и договорились.
Глубокой ночью Буся, устроившись на своем высоком месте, глядела в окно на первые снежинки, тихо падавшие из темноты, и размышляла о новом знакомом:
«Какие у него сильные, уверенные руки! И такие теплые. Да и сердце доброе — я сразу это почувствовала. Он разговаривал со мной мягко и дружелюбно, словно мы давно знакомы. Сказал, что завтра вернется. Может быть… может быть, я ему действительно понравилась?
Хозяйка весь вечер суетилась на кухне, освобождая шкафы от посуды, снимая шторы. Оставила только то, что под замену. И мой холодильник, который тоже умеет гудеть, будто мурлычет для меня.
А еще она была какая-то необычайно оживленная — смеялась, болтала со мной и с Каськой, даже шутила. Говорила, что скоро наша квартира преобразится до неузнаваемости, и что Юра — отличный мастер, всё сделает качественно и быстро.
Потому что он не просто профессионал — он хороший человек. Да, он добрый человек. И утром он снова появится. Надо привести себя в порядок и выглядеть достойно».
До рассвета Буся старательно приводила свою шубку в идеальный вид, тщательно вылизывая каждую шерстинку — от носика до кончика хвоста.
Но своенравная Кася присутствием незнакомца была, мягко говоря, недовольна. Несмотря на то, что он обращался с ней уважительно, даже ласково, для Каси это было недостаточно. Она же здесь хозяйка, и это должен понимать любой, кто переступает порог!
Ее желания — закон, и исполняться должны немедленно. А он вдруг начал гладить Буську и говорить с ней, будто она тут тоже чего-то стоит! Да пусть гладит. Главное — у Каси есть хозяйка, и Буське никогда не занять ее место!
Ирина тоже провела ночь почти без сна. Она встречала Юру не раз — короткие приветствия, случайные пересечения во дворе, и больше ничего. Но сегодня, когда он стоял совсем рядом, она неожиданно почувствовала тот же щемящий трепет, что много лет назад.
Его спокойная доброжелательная улыбка вызывала у нее забытое ощущение нежности и тепла. Ирина ловила себя на мысли, что Юрий ей до сих пор небезразличен. Но тут же одергивала себя: не стоит позволять мечтам уводить в сторону. Время ушло, все давно изменилось. В одну и ту же реку дважды не войдёшь…
Буся каждое утро занимала место у входной двери, с нетерпением ожидая появления Юрия. Стоило ему переступить порог, он сразу подхватывал кошку на руки, утыкаясь носом в ее шерсть, которая за последнее время стала гуще и блестяще-ухоженной. Он негромко бормотал ей что-то на ушко, и кошка таяла в его объятиях, наслаждаясь заботой сильного, большого человека. Она довольно мурлыкала, выпускаючи маленькие коготки и цепляясь за его куртку, словно боялась отпустить его хотя бы на секунду: «Меня любят! Меня тоже могут любить! — стучало ее маленькое сердечко. — Вот оно — настоящее счастье!»
Но Юрий не исчезал, наоборот — оставался в квартире до конца рабочего дня. И Буся тоже не отходила от него. Не то что Кася — она не впадала в панику ни от звука молотка, ни от шума перфоратора, готовая перенести любой грохот ради того короткого мгновения, когда можно будет устроиться у него на коленях, пока он делает перерыв. Однажды Кася, не стесняясь присутствия людей, попыталась проучить слишком оживившуюся Бусю, но Юрий, заметив ее намерения, резко прошипел. Кася от неожиданности подпрыгнула и стремглав унеслась прочь. «Вот он какой! — восторженно думала Буся. — Он не только гладит меня… он еще и защищает!»
В следующий раз, предвидя нападение сестры, Буся сама решилась пошипеть первой, и это удивило Касю настолько, что та остановилась.
Третья неделя ремонта подходила к завершению. Дело двигалось быстро, Юрий буквально перевыполнял сам себя, работая с необычным воодушевлением. Ему еще не приходилось ощущать такой подъем и такое желание угодить заказчице. А Ирина только дивилась происходящим переменам, глядя на преобразившийся дом. Она специально взяла отпуск, чтобы быть рядом, старалась помогать — готовила обеды и с удовольствием угощала своих тружеников. В помощь Юрию подключился и Леша — его сын, который на осенних каникулах с азартом принимался выполнять посильные поручения. Ирина быстро нашла с мальчиком общий язык, и вскоре он почти не отходил от нее, болтая без умолку и рассказывая смешные истории своей семилетней жизни. Юрий только улыбался, слыша их смех и оживленные разговоры с уютной, обновленной кухни.
Но в этот день Леша не пришел — каникулы закончились. Юрий планировал за оставшееся утро устранить последние мелочи. После обеда должны были доставить мебель в спальню, и останется только расставить ее и помочь Ирине завершить уборку — и тогда работа будет полностью завершена. Однако оставалась еще одна важная вещь, с которой он не знал, как справиться. Когда Ирина впервые позвонила ему, он без колебаний согласился, хотя из-за этого пришлось отказать важному клиенту. Он понимал: потеря одного заказа — ничто по сравнению с тем, что у него появится шанс провести рядом с Ириной несколько дней, слушать ее голос, видеть ее улыбку и не украдкой, а вживую, оставаясь рядом. Он и ждал этого момента, и боялся одновременно.
Ирина в сопровождении нахмуренной Каси ходила по обновленной квартире. То, что она видела, было лучше любых ее ожиданий. Наконец-то это пространство стало ее домом, ее личным миром. Но в сердце все равно кольнуло — от прежней мебели, которую так берегли ее родители, почти ничего не осталось. Она незаметно для Юрия смахнула слезу: время идет, память остается, но быт меняется. И сам Юрий уже не тот — он все так же улыбчивый, но в нем появилась основательность, уверенность и спокойная зрелость.
Она наблюдала, как он складывает инструменты, а рядом вертелась Буся, бросая на него преданные взгляды и тихо мяукая. Наконец Юрий закончил и повернулся к Ирине:
— Ты точно хочешь поставить здесь журнальный столик? — кивнул он на пустое место.
— Да. Думаю, он сюда отлично подойдет. А что?
— У меня есть другое предложение, — заметно смутившись, сказал он.
— Говори, — мягко ответила она. — Все твои советы оказались очень удачными.
— Ирина… я не знаю, как ты отреагируешь, но мне хотелось бы, чтобы тут стояло мое любимое кресло…
Он замолчал, затем, глядя в пол, продолжил:
— Я много раз ошибался в жизни, но самая большая ошибка произошла восемь лет назад, и я никак не могу себе этого простить. Сможешь ли ты меня простить? Согласишься ли ты… чтобы мы снова были вместе? — он поднял глаза, полные ожидания.
Смысл его слов дошел до нее не сразу. Ирина прижала руки к груди, закрыла глаза, и по щекам потекли слезы. Она покачала головой и, справившись с эмоциями, тихо сказала:
— Не надо, Юра. Не стоит. Все прошло. Я научилась жить так, как есть, и не хочу снова начинать сначала…
Буся стала проводить целые дни у двери, ловя каждый подозрительный звук в надежде услышать шаги Юрия, увидеть, как он войдет и поднимет ее на руки. Но ни в этот день, ни потом он не появился. Спустя несколько долгих суток она поняла — он больше не придет… Вместе с этим осознанием в ней что-то угасло. Она перестала почти есть — просто не было желания. Ее блестящая шерстка вновь потускнела, тело осунулось, а в глазах исчез прежний игривый огонек. Кася, почувствовав свободу, теперь могла безнаказанно нападать на сестру — Бусе было уже все равно. Она сутками лежала на своем укрытии, слушая тихое гудение холодильника, лишь иногда спускаясь, чтобы несколько раз лизнуть воду.
Ирина встревожилась не на шутку. Она отвезла кошку в клинику, но там только развели руками:
— Со здоровьем все в порядке — проблема не физическая…
За окном стоял холодный декабрьский день, солнечные блики играли на свежевыпавшем снегу. Буся, чуть приоткрыв глаза, глядела наружу. Тепло от новых батарей ласкало воздух, а современные окна надежно удерживали холод.
— Бусенька, я немного проветрю, — сказала Ирина, укрыла кошку махровым полотенцем и открыла форточку. — Пять минут — ты и не почувствуешь.
Она вышла, и тут раздался знакомый голос:
— Леша! Долго не гуляй, ты еще не окреп после простуды!
«Это он! Он здесь!» — в груди Буси вспыхнула надежда. Она метнулась на подоконник и забралась в форточку. С третьего этажа она увидела Юрия. Выскользнула на ледяной наружный подоконник и громко закричала:
— Юра! Это я, Буся! Подожди, я иду!
Юрий, услышав кошачий зов, поднял голову и, увидев ее, испуганно вскрикнул:
— Ирина! Буся за окном! Открой створку! Скорее!
Но он уже бежал к дому, отчаянно пытаясь успеть.
Буся слышала приближающиеся шаги хозяйки. «Сейчас меня схватят, и я больше не увижу его». И, собрав последние силы, она прыгнула вниз — прямо к нему! Несколько метров падения — и она врезалась в мягкий сугроб. Снег ударил по телу, забил нос и рот, и она забилась, пытаясь выбраться, но тщетно. Поняв, что сил нет, она обмякла. «Ну и пусть… если так…» — подумала она, чувствуя, как теплом накатывает последний покой.
Но вдруг — чьи-то руки! Теплые, большие, родные!
— Буся, Бусенька! Ну как же так? — шептал Юрий, поднимаясь по лестнице, не замечая, что по щекам текут слезы.
Кошка вцепилась в него всеми когтями, прижимаясь всем телом, будто боялась, что он исчезнет снова.
— Вот… — Юрий попытался передать ее Ирине, но та мертвой хваткой держалась за него и громко мурлыкала. — Повезло, что упала именно в сугроб…
Ирина, убедившись, что с кошкой все в порядке, облегченно вздохнула. Они долго смотрели друг на друга, и наконец Ирина тихо улыбнулась:
— От тебя ее теперь не оторвешь… разве что вместе с курткой.
— Я бы и себе забрал, Леша был бы на седьмом небе… — Юрий смущенно взглянул на нее.
— Есть вариант получше, — мягко сказала Ирина. — Принеси сюда свое кресло. Место для него — свободно. И для Леши тоже найдется.
Услышав эти слова, Буся убрала коготки и принялась слизывать с его щек растаявшие снежинки.
