Дедушка был человеком добрым и сердечным, но существовало одно правило, которое он не терпел ни при каких обстоятельствах: коту на столе быть не должно.
Мурзик — худой, потрёпанный жизнью, с хитрым взглядом, боевыми отметинами после дворовых стычек и чуть высунутым языком из тёмной морды — обожал устраивать внезапные инспекции кухонного стола. Это было для него делом принципа.
Он ловил любой удобный момент, чтобы проскользнуть на кухню и проверить, не осталось ли на столе забытое сливочное масло, не лежит ли где кусочек любимой дедушкиной докторской, не налито ли молоко, куда можно макнуть лапу. Иногда дело доходило до перевёрнутой крышки на кастрюле с борщом, а в особо дерзких случаях — до грохота кружек в буфете, когда Мурзик пытался добраться до вяленой рыбы, припрятанной «на потом».
— Ах ты ж, собака такая, опять на стол лазил, гад?
С веником в руках дедушка носился за котом по двору, стараясь хоть раз зацепить его по спине, чтобы неповадно было.
Со стороны могло показаться, что коту не хватает ласки, а дед — суров и жесток. Но это впечатление было обманчивым и к реальности не имело никакого отношения.
Как только пыл ссор утихал, Мурзик обязательно приходил к деду, устраивался у него на коленях, громко урчал, обнюхивал руки, пропахшие табаком, и тёрся лбом о его ноги.
Дедушка в ответ гладил кота тяжёлой ладонью вдоль спины, будто пересчитывал позвонки, чесал за ухом, ворча, что более бестолкового кота в жизни не встречал. Потом он усаживал это худое создание себе на плечо и отправлялся с ним в сад — косить траву или просто пройтись между грядок.
Это и была любовь. Странная, своеобразная, но самая настоящая.
Мурзик не любил проводить время ни с кем, кроме дедушки. С ним он дремал на залитой солнцем веранде, сидел на лавочке под домом, с его широкого плеча изучал окружающий мир.
Иногда, когда я оставалась дома одна, кот подходил и ко мне. Он подставлял маленькую голову под руку, выгибался дугой и мягко обвивал мою ногу хвостом.
Побродив по кухне и заглянув в тарелки, я собирала для него угощение: выносила обрезки колбасы, кормила с ладони и наливала свежее молоко в пёструю миску, которую бабушка специально отвела для кота.
Иногда мне становилось интересно, что бы сказал дедушка, увидев Мурзика на моём столе. Скорее всего, первым делом он отправился бы за веником.
Но с котом в доме всегда веселее: он может заглянуть тебе прямо в рот, «поболтать» под настроение или, в крайнем случае, просто молча посидеть рядом и выслушать.
Кошки обладают какой-то особой магией, тайной, которую нам никогда не удастся разгадать до конца.
