Веселые солнечные зайчики пробивались сквозь густую листву за окном и прыгали по кухонным стенам, будто играли сами с собой.
Иногда один из этих лучей прокатывался по спине рыжего кота Матвея, который мирно дремал на подоконнике. Шерсть кота в такие мгновения вспыхивала ярко, почти огненно, словно ее кто-то подсвечивал изнутри.
В углу кухни, на холодильнике, тихо бубнил старенький радиоприемник.
По квартире разносился запах яичницы с помидорами, смешанный с густым ароматом свежесваренного кофе. Устоять перед таким завтраком было почти невозможно.
— Ната, я явился, — сообщил Александр Михайлович, заходя на кухню и на ходу расчесывая густые пепельно-серые кудри.
Он дунул на расческу, сунул ее в нагрудный карман пестрой летней рубашки и устроился за столом.
— Очень кстати, — отозвалась Наталья Георгиевна, снимая сковороду с плиты.
Она ловко разделила яичницу на две порции и переложила на тарелки. Потом разлила кофе из турки по чашкам, добавила сливки и поставила все на стол. Следом туда же отправилась тарелочка с ломтиками белого хлеба, тонко намазанными сливочным маслом.
— Приятного аппетита! — сказала Наталья Георгиевна.
Она подтянула поясок голубого домашнего халата, привычным движением поправила собранные на затылке волосы, уже заметно тронутые сединой, и села напротив мужа.
— Благодарю! — Александр Михайлович с явным удовольствием принялся за еду, довольно охая и издавая какие-то мурлыкающие звуки.
Кот Матвей на подоконнике приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяина, широко зевнул и снова задремал.
— Вот не понимаю я, — сказал Александр Михайлович, — как можно каждый день только и делать, что валяться на подоконнике?
— Ну, он же кот, — вполне разумно заметила Наталья Георгиевна.
— Кот? Какой же он кот? От кота польза должна быть. А от этого какая польза? Только ест и спит. Хоть бы мышей ловил.
Наталья Георгиевна удивленно посмотрела на мужа.
— У нас нет мышей.
— Тогда пусть моль ловит, например.
— И моли у нас нет.
— Ну пусть пол подметает. Вон какую шерсть отрастил — готовая метелка!
— Полы у нас и так чистые, — улыбнулась Наталья Георгиевна. — К тому же кто-то обещал купить робот-пылесос.
— Кто обещал? А, ну да, робот. Купим, — пообещал Александр Михайлович.
Он допил кофе, сладко потянулся, покосился на кота и сам зевнул.
— Саша, может, сегодня сходим в парк? Погода какая замечательная, — предложила Наталья Георгиевна.
— Ната, ты же знаешь, мне работать надо.
— Ну хоть иногда ты можешь позволить себе отдых? Тем более сегодня выходной. Погуляли бы, потом куда-нибудь зашли пообедать…
— Ах ты, господи! Какой еще обед вне дома? У меня сессия на носу.
— Сессия не у тебя, а у твоих студентов. Ты-то здесь при чем?
— Ната, ты ведь сама недавно преподавала.
— Преподавала. И прекрасно знаю, что это такое. Шесть дней в неделю работаешь без остановки, но один день можно себе оставить?
— Дорогая моя! — Александр Михайлович поднялся, подошел к жене и торжественно произнес: — Неужели за тридцать пять лет совместной жизни…
— Ладно, иди уже, — вздохнула она. — А то еще разбегутся от тебя твои формулы, будешь потом по космосу их ловить.
— Не разбегутся. Мои все здесь, — он постучал пальцем по лбу, улыбнулся и приобнял жену. — Это новые приходится в космосе искать.
Он чуть наклонился к ней и продолжил:
— Ну ты же понимаешь, математик не может не работать. Он работает постоянно. Не потому, что ему просто хочется, а потому что он так устроен. Потому что должен. Это, можно сказать, моя миссия. И именно этим я отличаюсь от… бесполезного кота.
— Зато кот в холод согреет, — возразила Наталья Георгиевна.
— Для этого у нас есть отопление, — отрезал Александр Михайлович и ушел в кабинет.
Наталья Георгиевна осталась на кухне одна.
«Сам как кот, — подумала она. — Спит, ест. Работает, конечно, но… Ни в театр, ни в музей, ни в кино, ни просто куда-нибудь посидеть. Я уже и забыла, как это бывает…»
И правда, пока Наталья Георгиевна еще преподавала в университете на биологическом факультете, ей иногда удавалось вытащить мужа на какое-нибудь культурное мероприятие. В театр, музей или хотя бы на выставку — особенно если они вместе возвращались с работы.
А если Александр Михайлович не мог пойти, всегда находилась коллега или знакомая, которую можно было позвать с собой.
Теперь, после выхода на пенсию, всё это осталось где-то далеко позади. Жизнь Натальи Георгиевны постепенно превратилась в непрерывное домашнее хозяйство.
Она, конечно, почти никогда не жаловалась. Но иногда ей ужасно хотелось выйти в люди. Просто надеть красивое платье, пройтись, послушать музыку, поговорить не только о продуктах, пыли и обеде.
Наталья Георгиевна вздохнула, зажгла газ и принялась готовить обед.
Александр Михайлович в своей пестрой рубашке с короткими рукавами, шортах и шлепанцах на босу ногу совсем не походил на профессора.
Хотя, если честно, он и на лекции нередко являлся примерно в таком же виде. Костюмы и галстуки терпеть не мог и надевал их только тогда, когда уже никак нельзя было отвертеться.
К тому же у него не было профессорской бородки, очков он тоже не носил, поэтому внешне был очень далек от привычного образа ученого мужа.
Одну из комнат в квартире с самого дня переезда Наталья Георгиевна настояла отдать под кабинет мужа.
Когда Александр Михайлович работал, вход туда был строго запрещен. Сначала это правило касалось детей, пока они не выросли и не разъехались из родительского дома. Потом — самой Натальи Георгиевны. И даже кота Матвея.
Интересно, что дверь в кабинет никогда не запиралась. Замка на ней вообще не было. Она просто прикрывалась. В семье давно считалось, что установленный запрет надежнее любого замка.
Александр Михайлович включил старую радиолу, стоявшую в углу, — он любил работать под тихую классическую музыку. Потом зажег настольную лампу, разложил на столе кипу бумаг, исписанных непонятными значками, латинскими буквами и формулами, и, что-то мурлыча себе под нос, погрузился в таинственный мир чисел, уравнений и еще каких-то вещей, которые обычному человеку даже объяснять бесполезно.
Тем временем Наталья Георгиевна сняла пенку с бульона, добавила соль, несколько горошин перца и вдруг обнаружила, что закончился лавровый лист.
Пришлось доставать табуретку и лезть в самый верхний шкафчик рядом с плитой. Там по старой привычке хранились запасы сахара, соли, круп и, конечно, специй.
Она достала новую пачку лаврового листа и начала спускаться с табуретки. В этот момент пола халата на мгновение легла на плиту, почти вплотную к горящей конфорке под кастрюлей.
Халат вспыхнул сразу.
Наталья Георгиевна резко соскочила с табуретки и начала хлопать себя руками, пытаясь сбить пламя.
— Саша! Саша, я горю! — закричала она.
Кот Матвей на подоконнике проснулся, выпучил глаза и уставился на хозяйку.
До профессора, который мыслями находился где-то очень далеко — в загадочной вселенной нерешенных задач, — крики жены все-таки донеслись сквозь прикрытую дверь кабинета. Но он был так глубоко погружен в размышления, что в ответ лишь рассеянно пропел:
— Гори, гори, моя звезда…
Наталья Георгиевна сумела стянуть с себя горящий халат и отбросила его в сторону окна.
Халат упал прямо под край занавески, свисавшей почти до пола. Занавеска, конечно, тут же занялась.
Матвей издал такой вопль, что его трудно было назвать кошачьим, спрыгнул с подоконника и, проскочив между ног Натальи Георгиевны, вылетел из кухни в коридор. Но тут же вернулся и осторожно заглянул в дверной проем.
Наталья Георгиевна подбежала к окну, но сразу отшатнулась: языки пламени стремительно поднялись вверх. В голове закружилось, в нос ударил едкий дым. Она закашлялась и почувствовала, как ноги вдруг стали ватными.
Она попыталась ухватиться за край стола, но рука соскользнула.
Наталья Георгиевна потеряла сознание и тяжело упала на пол.
Кот Матвей, оцепеневший от ужаса, еще несколько секунд смотрел на хозяйку.
А потом вдруг сорвался с места.
Матвей подбежал к кабинету Александра Михайловича и начал отчаянно мяукать, царапая лапами дверь. Но никакого результата это не дало. Тогда кот, нарушив строгий домашний запрет, с силой боднул дверь лбом.
Дверь распахнулась, и Матвей бросился внутрь, прямо к хозяину.
Александр Михайлович даже не заметил, что в кабинет проник нежеланный гость. Он продолжал сидеть над своими бумагами, погруженный в мысли. Только когда Матвей начал барабанить лапами по его ногам, профессор наконец очнулся и раздраженно произнес:
— А ты что здесь забыл? Ната! Почему кот в моем кабинете?
Он осторожно отодвинул Матвея ногой. Но шлепанец соскочил, и кот тут же воспользовался моментом — цапнул хозяина за палец.
— Ай! — вскрикнул Александр Михайлович и вскочил, собираясь проучить разошедшегося кота.
Но Матвей уже пулей вылетел из кабинета.
— Ну, я тебе сейчас покажу! — крикнул профессор и снова позвал жену: — Ната!
Ответа не последовало.
Раздраженный Александр Михайлович направился на кухню. И едва переступил порог, как замер.
На полу лежала почти раздетая Наталья Георгиевна, а за ее спиной полыхала занавеска. Этот вид привел его в настоящий ужас. Несколько секунд он стоял совершенно растерянный, не понимая, за что хвататься первым.
— Ах ты, господи! — наконец выдохнул он. — Телефон!
Он кинулся в прихожую и начал судорожно искать глазами проводной телефон, который когда-то висел там на стене. Только через мгновение вспомнил, что его уже давно убрали.
Профессор бросился к шкафчику у входной двери, распахнул дверцу.
— Где мой мобильник? Ната, а где твой телефон? Ах ты, господи!
Он дернул замок входной двери, распахнул ее, выскочил на лестничную площадку и набрал полную грудь воздуха, собираясь во весь голос позвать на помощь.
Но тут же спохватился, хлопнул себя ладонью по лбу и пробормотал:
— Фу ты!
Оставив дверь открытой, он рванул обратно на кухню.
Кот Матвей всё это время не отставал от хозяина. И теперь тоже наблюдал издалека, как Александр Михайлович склонился над женой и безуспешно пытался привести ее в чувство.
— Ах ты, господи! Ната, Ната, очнись! — повторял он.
Но взгляд профессора снова упал на догоравшую занавеску и на шкафчик рядом с окном, который уже начинал дымиться.
Александр Михайлович вскочил, подбежал к окну, сорвал остатки занавески и бросил их на пол рядом с тлеющим халатом. Потом, не раздумывая, схватил кастрюлю с плиты и вылил ее содержимое прямо на огонь.
Пламя погасло.
Профессор открыл кран до упора, наполнил кастрюлю водой и, вернувшись к окну, выплеснул ее на шкафчик, который едва не загорелся.
Он хотел набрать воды еще раз, но ноги внезапно заскользили по разлитому на полу жирному бульону. Александр Михайлович потерял равновесие и плашмя рухнул на пол, сильно ударившись затылком.
Матвей, напряженно следивший за происходящим, подбежал к потерявшему сознание хозяину. Потом ткнулся носом в щеку лежавшей рядом хозяйки.
И вдруг резко поднял голову.
Он услышал звук, который терпеть не мог, — шум льющейся воды, уже хлынувшей через край мойки.
Матвей отскочил к окну, потом снова прыгнул в середину кухни и в ужасе уставился на настоящий водопад, низвергавшийся на пол.
Решение пришло мгновенно.
Кот бросился из кухни в прихожую и выскочил через открытую входную дверь на лестничную клетку. Словно повторяя недавнюю попытку хозяина, Матвей набрал в грудь побольше воздуха и истошно заорал.
Дверь соседней квартиры распахнулась, и оттуда выглянула сердитая старушка, опирающаяся на клюку.
— Кто тут хулиганит?! — грозно крикнула она и взмахнула палкой.
Матвей подпрыгнул на месте, потом подпрыгнул еще раз и, громко мяукнув, бросился обратно в свою квартиру.
Соседка заподозрила неладное и поковыляла следом за котом. Подойдя к двери, она почувствовала запах дыма и, будто забыв о хромоте, быстро вошла внутрь.
На кухне она увидела обоих супругов, лежавших на полу без сознания.
Старушка перекрыла воду, достала из кармана мобильный телефон и, откашлявшись, произнесла:
— Алиса, вызови спасателей!
Прошла неделя.
Одной занавески на кухне всё еще не было, зато стены уже отмыли от копоти. Правда, их все равно предстояло подкрасить, как и потолок.
Но в целом в квартире снова воцарился порядок. Рыжий кот Матвей, будто ничего особенного не произошло, дремал на своем привычном месте — на подоконнике.
Наталья Георгиевна поставила на стол две тарелки с яичницей.
— Ты его сегодня уже кормила? — спросил Александр Михайлович, оглянувшись на кота.
— Конечно, — с улыбкой ответила Наталья Георгиевна.
— Может, он еще чего-нибудь хочет?
— Я дала ему всё, что он любит.
— Ну дай еще.
— Обойдется. Он и так толстый.
— Ну и что, что толстый? Имеет право. Заслужил.
Матвей приоткрыл один глаз, лениво потянулся и снова задремал.
— Погода сегодня хорошая, — заметил Александр Михайлович. — Может, сходим прогуляемся? Потом зайдем куда-нибудь пообедать? А вечером — в театр. Мне билеты предложили, говорят, спектакль отличный.
— А как же работа? — прищурившись, спросила Наталья Георгиевна.
— Работа? — Александр Михайлович посмотрел на дремлющего кота, потом снова перевел взгляд на жену. — Думаю, работа подождет…
