Дима проснулся от резкого холода.
Он лежал на куске картона, прижавшись к стене вокзала и мусорным бакам, и дрожал так, что зуб на зуб не попадал. Ночная заморозка сделала своё дело, а старая куртка, протёртая на локтях, совершенно не согревала. Он сжал колени к подбородку, пытаясь укутаться в себя, но сон не приходил.
Четвёртый месяц подряд он жил на улице.
Всё началось с того, что умерла бабушка — единственный близкий человек, оставшийся у Димы. Мать он не помнил — исчезла, когда ему было три года, а отец погиб в аварии. Бабушка растила его, как могла, на скромную пенсию в старой хрущёвке на окраине. И вот однажды сердце её остановилось прямо за завтраком. Дима вызвал скорую, но было уже поздно.
Дальше — детский дом. Холодный, чужой, с суровыми порядками и равнодушными воспитателями. Дима продержался там два месяца, а потом сбежал, перелез через забор и пошёл, куда глаза глядят. Оказался на вокзале, примкнул к группе беспризорников, но быстро понял, что связываться с ними опасно — его били и отбирали рюкзак с остатками вещей. С тех пор он держался один.
Днём просил милостыню у перехода, иногда удавалось стащить еду в ларьке, но чаще просто голодал. Ночью прятался за баками, где ветер был слабее и был хоть какой-то уголок для сна.
Сегодня холод был особенно лютый. Дима чувствовал, что если так продолжится, он может не проснуться утром. Внутри уже почти не было страха — только тупая, замерзающая пустота.
И вдруг рядом что-то зашевелилось.
Дима вздрогнул и открыл глаза. В темноте показался силуэт — большой и лохматый. Сначала подумал: собака. Потом: бродячая, может быть, бешеная. Он замер, не решаясь пошевелиться.
Собака подошла ближе. Это была крупная овчарка, грязная, с всклокоченной шерстью, но силуэт и форма тела выдавали породу — широкая спина, стоячие уши, умные глаза. Она остановилась в метре от Димы, посмотрела на него и неожиданно легла рядом, прижавшись тёплым боком.
Дима не сразу понял, что происходит. Дыхание собаки было ровным и глубоким, а от неё исходило такое тепло, что он чуть не заплакал. Осторожно протянул руку и погладил её по голове. Собака лизнула ладонь.
— Ты тоже бездомная? — прошептал он.
Собака лишь слегка завиляла хвостом.
Так они и заснули — вместе, прижавшись друг к другу. И Диме впервые за долгое время приснился спокойный сон.
Утром он смог разглядеть свою новую подругу получше. Овчарка, несмотря на грязь и колтуны в шерсти, оказалась красивой. Благородная голова, умные карие глаза, висячие уши с чёрными кончиками. На шее висел оборванный поводок — видимо, сорвался или потерялась.
— Ты чья? — спросил Дима. — Потерялась?
Собака смотрела на него так, будто понимала каждое слово.
— Ладно, — сказал Дима. — Будешь Динкой. Или нет, ты большая — будешь Гердой. Как в сказке. Помнишь, Герда пошла спасать Кая? Вот и ты меня спасла. Будешь Гердой.
Собака, кажется, одобрила имя — тявкнула и лизнула его в нос.
С этого дня они не расставались. Герда оказалась не просто собакой, а настоящим ангелом-хранителем. Она знала, где можно найти еду, водила Диму к помойкам, где продавцы оставляли остатки, охраняла его по ночам и рычала на тех, кто подходил слишком близко. Она согревала его своим телом в холодные ночи, и Дима перестал бояться замерзнуть.
Однажды на них напали двое пьяных парней. Они подошли к Диме, требовали деньги, а когда поняли, что у него ничего нет, замахнулись. Но Герда не завыла и не зарычала — она просто прыгнула. Огромная овчарка сбила одного из нападавших с ног, второй испугался и убежал. С тех пор в этом районе Диму больше не трогали.
— Ты моя защитница, — говорил он, обнимая собаку. — Теперь мы с тобой одна семья.
Герда только вильнула хвостом и лизнула его в щёку.
Через месяц всё изменилось.
Дима сидел на своём месте у перехода, согревая руки о кружку с горячим чаем, которую дала добрая женщина, и наблюдал за прохожими. Герда лежала рядом, положив голову ему на колени. Вдруг он заметил, что собака насторожилась, подняла уши и всмотрелась в толпу.
— Что, Герда? — тихо спросил Дима.
Она не отвела взгляда. Он последовал её взглядом и увидел девочку примерно своего возраста, идущую с родителями. Девочка тоже заметила собаку и замерла.
— Мама! — закричала она. — Смотри! Это же Дина! Это наша Дина!
Дима не успел ничего понять. Герда мгновенно бросилась к девочке, прыгала вокруг неё, радостно визжала и лизала её руки. Девочка обнимала собаку и плакала от счастья.
Дима сидел на асфальте и наблюдал за этой сценой, ощущая, как внутри всё сжимается и распадается одновременно.
Подошли родители девочки — молодая женщина и интеллигентный мужчина в очках, взволнованные и внимательные.
— Дина, наша девочка! — присела женщина рядом с собакой. — Где же ты была два месяца? Мы тебя так искали!
Мужчина достал телефон, стал отменять поиски, а девочка вдруг обернулась к Диме.
— Ты её нашёл? — спросила она.
Дима молчал, желая провалиться сквозь землю. Герда — не его, у неё есть хозяева, она просто потерялась. А он, глупый мальчишка, придумал себе друга, семью, сказку.
— Я… я просто… — начал он, но замолчал.
Герда, вспомнив о нём, подбежала обратно, ткнулась носом в руку Димы и заскулила, будто просила прощения.
— Ты её кормила? — спросила женщина, глядя на грязного, замёрзшего мальчика. — Заботился о ней?
Дима кивнул.
Мужчина положил телефон и подошёл ближе.
— Сколько тебе лет? — спросил он.
— Одиннадцать.
— Где твои родители?
Дима опустил глаза и молчал.
Женщина переглянулась с мужем. В её взгляде было что-то непостижимое для Димы.
— Пойдём с нами, — сказала она. — Хочешь?
Дима поднял глаза. Он не верил.
— Куда?
— Домой. Сначала поешь и согреешься, а там разберёмся.
Герда радостно залаяла, подталкивая его к новой семье.
— Я… я не знаю… — пробормотал Дима.
— Не бойся, — сказала девочка и взяла его за руку. — Меня зовут Лена. Дина тебя выбрала, значит, ты хороший.
Дима посмотрел на неё, на собаку и на этих странных людей, которые внезапно вошли в его жизнь. И почему-то пошёл.
Квартира Лены оказалась большой и светлой. Дима стоял в прихожей, боясь ступать грязными ботинками по чистому полу. Но Ленина мама — Ирина Сергеевна — уже тащила его в ванную, наливала горячую воду и протягивала чистое полотенце.
— Мойся, — сказала она. — А я пока постираю твою одежду.
Дима мылся и плакал. Он не понимал, от чего слёзы — от горя или счастья. Горячая вода смывала грязь, а с ней казалось, уходила и вся та боль, что он носил в себе.
Когда он вышел, на стуле лежал спортивный костюм Лениного папы — великоватый, но чистый и тёплый. В комнате накрывали на стол, пахло так вкусно, что у Димы закружилась голова.
Он сел за стол, а Ирина Сергеевна накладывала суп, котлеты и картошку. Дима ел, не в силах остановиться, давясь слезами. Герда сидела рядом и смотрела на него счастливыми глазами.
— Рассказывай, — тихо сказал Андрей Викторович, Ленин отец.
Дима рассказал всё: про бабушку, детдом, побег, улицу и про то, как Герда пришла к нему в ту холодную ночь и спасла от голода и холода.
Лена слушала и плакала, Ирина Сергеевна вытирала слёзы фартуком, Андрей Викторович молчал и смотрел на мальчика так, что ему становилось не по себе.
— Ты не виноват, — сказал наконец Андрей Викторович. — Ты просто ребёнок. И тебе не следовало проходить через это.
Он встал, подошёл к окну и повернулся.
— Хочешь остаться у нас? — спросил он. — Не на один день. Насовсем.
Дима замер.
— Мы уже думали об усыновлении, — добавила Ирина Сергеевна. — У Лены нет братьев и сестёр, а мы всегда хотели большую семью. И потом… Дина тебя выбрала. Мы верим нашей собаке.
Лена подбежала и обняла Диму.
— Оставайся! — закричала она. — Будешь моим братом!
Дима смотрел на них и не верил. Так не бывает в жизни, а только в кино.
Но Герда подошла и положила голову ему на колени. В её глазах было столько любви, что сомнения исчезли.
— Я… я останусь, — прошептал он.
Прошёл год.
Дима уже не был просто Димой, а Дмитрием Андреевичем — так теперь называли его в школе, когда он получал пятёрки. Дома он был просто Димкой, сыном и братом.
Оказалось, что Андрей Викторович работает программистом, а Ирина Сергеевна — учительницей. Они быстро оформили опеку, а затем усыновление. Дима получил новую фамилию, отдельную комнату и совершенно новый мир.
Лена стала настоящей сестрой — они ссорились и мирились, вместе делали уроки, играли и заботились о Герде. Собака была счастлива — теперь все, кого она любила, были рядом.
Иногда ночью Дима просыпался в холодном поту, думая, что это сон и он снова на вокзале. Но Герда всегда была рядом, спала на коврике у кровати и клала голову на край, как только он шевелился.
— Всё хорошо, — шептал он. — Я дома.
И засыпал снова.
Когда Диме исполнилось двенадцать, устроили настоящий праздник. Ирина Сергеевна испекла торт, Лена нарисовала открытку, Андрей Викторович подарил фотоаппарат, а Герда получила большую кость, радостно грызла её в углу.
— Знаешь, — сказал Андрей Викторович, когда все сели за стол. — Мы с мамой хотим сказать тебе кое-что.
Дима насторожился.
— Мы подали документы на удочерение Лены? — пошутил он.
Все засмеялись.
— Нет, — ответила Ирина Сергеевна. — Мы хотим, чтобы ты знал: ты не замена, не приёмный, не чужой. Ты наш сын. И мы тебя очень любим.
Дима смотрел на них, глаза наполнялись слезами — но это были хорошие слёзы.
— Я вас тоже люблю, — сказал он. — И Герду, то есть Дину, и Лену. И вообще… Спасибо вам.
Герда, услышав своё имя, сунула нос в тарелку, и все засмеялись.
А вечером, когда Дима лёг спать, Герда забралась к нему на кровать и улеглась рядом, как на вокзале. Дима обнял её — тёплую, родную, пахнущую лесом и домом.
— Спасибо, что нашла меня, — прошептал он.
Герда лизнула его в нос.
За окном падал снег, в комнате было тихо и тепло, и в этом мире, который когда-то был враждебным и холодным, у Димы наконец появился настоящий дом — место, где его любят и ждут.
Иногда чудеса случаются, и начинаются они с того, что холодной ночью бездомная собака приходит к замерзающему мальчику и дарит ему тепло, дружбу и новую семью.
