Надо признать, характер у рыжей собаки был далеко не ангельский. Она яростно облаивала почти каждого, кто попадался ей на пути, а если удавалось подобраться поближе — непременно старалась прихватить зубами побольнее.
Неудивительно, что деревенские жители предпочитали обходить её стороной. То же самое делали местные кошки и собаки, которые быстро поняли: связываться с рыжей задирой себе дороже.
— И откуда только взялась эта злющая псина? Может, кто подбросил? Молодая ведь вроде ещё, — хмуро рассуждал Петрович.
— С таким нравом она вряд ли кому-нибудь была нужна, дядя, — усмехался его племянник Леонид.
— Жалко всё равно… Прибьют ведь однажды сгоряча, — тяжело вздыхал пожилой мужчина.
— Да она вроде не похожа на ту, что позволит себя обидеть, — сомневался Леонид.
— Может, и не позволит. Только собаке всё равно человек нужен. Хозяин, дом, — задумчиво проговорил Петрович.
Почему-то именно эта дикая бездомная собака особенно задела его за живое.
Совсем недавно Семён Петрович потерял своего любимого пса Трезора. Тот много лет был ему настоящим другом, и после его смерти дом словно опустел. Петрович тяжело переживал потерю и всё чаще ловил себя на том, что прислушивается к привычному собачьему топоту во дворе, которого больше не было.
Удивительно, но и рыжая собака относилась к старому мужчине совсем иначе, чем к остальным.
Возможно, она чувствовала его доброту. А может быть, Петрович напоминал ей кого-то из прежней жизни, о которой никто ничего не знал.
Как бы то ни было, на него Злюка — именно так её прозвали в деревне — никогда не лаяла.
Наоборот, она частенько приходила к его дому и усаживалась неподалёку от калитки, словно ждала, когда хозяин выйдет наружу.
А Петрович всегда находил для неё что-нибудь вкусное.
Поначалу рыжая бестия всё равно не позволяла ему подходить слишком близко. Если мужчина делал лишний шаг, она показывала зубы и глухо рычала.
— Да брось ты, — смеялся Петрович. — Знаю я уже, какая ты, Злюка.
Собака внимательно смотрела ему прямо в глаза. Иногда казалось, будто она сама стесняется собственного нрава и словно просит прощения за недоверие.
Потом хватала угощение и убегала.
Но однажды Злюка не ушла.
Она осталась возле дома Семёна Петровича.
С того дня они и начали жить вместе.
— За собакой своей смотри лучше, Петрович! Посади её на цепь, что ли! Сегодня чуть мою Анфиску не растерзала, — недовольно ворчала соседка Антонина.
— А твоя Анфиска сама ко мне во двор полезла. Кто же ей виноват? Злюка, между прочим, цепь терпеть не может, — спокойно отвечал Петрович.
И это было чистой правдой.
Цепь Злюка ненавидела.
Она свободно носилась по двору и была готова броситься на любого незваного гостя — хоть на крысу, хоть на воробья, хоть на соседскую Анфиску.
Кошка, кстати, очень быстро поняла намёк и почти перестала заглядывать на участок Петровича.
— И хорошо, Злюка. Молодец, что эту нахалку отучила сюда лазить. Она мне всю зелень вытоптала, — разговаривал мужчина со своей собакой.
Злюка преданно смотрела на хозяина и будто бы улыбалась.
Так они прожили вместе до самой весны.
А потом однажды собака исчезла.
Семён Петрович места себе не находил.
Он несколько раз обошёл деревню, заглянул в соседние дворы, прошёл к полям, проверил дорогу и окрестные овраги.
Никаких следов.
— Может, её кто-нибудь украл, дядя? — предположил Леонид.
— Да что ты, Лёнь! Кто её украдёт? К ней ведь, кроме меня, никто и приблизиться не мог, — хмуро ответил Петрович.
— Тоже верно. Не собака, а настоящий зверюга. Но куда тогда могла деться? — недоумевал племянник.
— Может, я чем её обидел? Хотя чем… Я ведь к ней хорошо относился. Можно сказать, душа в душу жили, — сокрушался старик.
Неделя тянулась мучительно долго.
Петрович постепенно начал мириться с мыслью, что Злюка уже не вернётся.
И вдруг однажды возле калитки раздался хорошо знакомый яростный лай.
Семён Петрович замер.
А следом услышал возмущённые крики Антонины:
— Петрович! Да убери ты своё чудовище! С ней житья никакого нет! Ах ты окаянная!
Мужчина выскочил из дома.
Возле калитки стояла Антонина и крепко прижимала к груди Анфиску. Кошка отчаянно шипела, выгибалась и фыркала.
А напротив них стояла Злюка и заливалась грозным лаем.
— Вот же зараза! — не удержался от улыбки Петрович.
Он извинился перед соседкой и позвал собаку во двор.
Злюка сразу послушалась хозяина и отправилась следом.
— Всё, теперь точно на цепь посажу. Будешь знать, как народ пугать, — строго отчитывал её Семён Петрович.
Но выглядела собака так, что сердиться на неё долго было невозможно.
Злюка сильно похудела. Бока впали. Рыжая шерсть местами свалялась и торчала клочьями, а белое пятно на спине стало почти серым от грязи.
Она виновато виляла хвостом, прижималась к ногам хозяина и словно требовала ласки.
— Вернулась всё-таки, бродяга! Ты посмотри, до чего себя довела. Одни рёбра остались. Ну где тебя носило? Чего ластишься теперь? Совесть проснулась? Эх ты, Злюка… А я из-за тебя ни спать, ни есть нормально не мог, — ворчал Петрович, изо всех сил стараясь скрыть радость.
Долго притворяться сердитым у него не получилось.
Он присел и крепко обнял собаку.
Через два месяца выяснилось, зачем Злюка тогда пропадала.
У неё появились щенки.
Но радость продлилась совсем недолго.
Малыши родились очень слабыми и один за другим погибли, не прожив даже недели.
Семён Петрович сильно переживал не только из-за щенков, но и за саму Злюку.
Собака буквально изменилась.
Она носилась по двору, не находя себе места, отказывалась подпускать хозяина и стала ещё яростнее бросаться на всё живое.
— Ну что же ты творишь, Злюка? Совсем с ума сошла? — расстроенно говорил Петрович, глядя, как собака с остервенением рвёт зубами старый резиновый сапог.
Злюка на мгновение остановилась и посмотрела на него.
В её глазах было столько боли и растерянности, что мужчина тяжело вздохнул.
— Эх-хе-хе… Вот беда-то какая. И что мне теперь с тобой делать?
Петрович махнул рукой и медленно пошёл к дому.
На следующий день он решил заняться делами во дворе.
Злюка лежала возле сарая и неподвижно смотрела куда-то за забор.
Петрович работал, пока вдруг боковым зрением не заметил, что по земле движется что-то совсем маленькое.
Он выпрямился и прищурился.
Зрение у него было уже не то, поэтому сначала старик решил, что по двору прыгает раненая птица.
Но потом рассмотрел лучше.
Это был крошечный чёрный котёнок.
Петрович ещё не успел ничего сделать, как Злюка заметила малыша.
Собака вскочила и рванула прямо к нему.
У мужчины внутри всё оборвалось.
— Злюка! Назад! Не трогай его! А ну прочь! — закричал Петрович изо всех сил.
Но собака будто оглохла.
Она неслась вперёд ещё быстрее.
Петрович уже представлял самое худшее.
Однако, добежав до котёнка, Злюка неожиданно резко остановилась.
Сам малыш тоже оказался не робкого десятка.
Он вовсе не собирался покорно ждать своей участи.
Котёнок распушился так, что стал похож на маленький чёрный шар, выгнул спину и отчаянно зашипел на огромную рыжую собаку.
Злюка даже присела от неожиданности.
Несколько долгих минут они молча смотрели друг на друга.
Собака — сверху вниз.
Котёнок — снизу вверх.
А Петрович стоял в нескольких шагах и боялся даже пошевелиться.
Он прекрасно понимал: достаточно одного резкого движения, и всё может закончиться плохо.
Но Злюка неожиданно подошла ближе.
Потом аккуратно ухватила котёнка зубами за холку и потащила к своей будке.
Раздалось пронзительное:
— Мя-я-у!
У Петровича похолодело внутри.
«Всё… Конец малышу», — подумал он.
Старик осторожно приблизился к конуре.
— Злюка… Злюка, ну-ка выходи…
Изнутри послышалось глухое предупреждающее рычание.
Петрович остановился.
«Задавила всё-таки», — с тоской решил он.
Он даже догадывался, откуда взялся котёнок.
Совсем недавно соседка Антонина раздавала котят от своей Анфиски.
А ещё пару дней назад Семён Петрович случайно услышал её разговор:
— Да Анфиска мать никудышная. Постоянно малышей бросает. Никакого с ней сладу. Вот и сейчас гулять ушла — второй день не появляется.
Вероятнее всего, один из котят каким-то образом пробрался на участок Петровича.
Только как теперь рассказывать Антонине, чем всё закончилось, старик не представлял.
Он решил пока ничего не говорить, всё хорошенько обдумать и ушёл в дом.
Через некоторое время Петрович снова вышел во двор.
И замер на месте.
Возле будки спокойно лежала Злюка.
А рядом с ней находился тот самый чёрный котёнок.
Семён Петрович наконец опомнился и, возмущённый происходящим, поспешил к будке, намереваясь выручить бедного малыша.
Но, приблизившись, резко остановился.
Чёрный котёнок совершенно спокойно лежал возле передних лап Злюки. А собака… тщательно вылизывала его, словно перед ней был не чужой котёнок, а её собственный щенок.
— Вот это дела… — только и сумел произнести ошарашенный Петрович.
Он ещё несколько секунд постоял, глядя на эту странную пару, после чего медленно направился обратно к дому.
На следующий день Семёну Петровичу пришлось идти к соседке. Разговор предстоял непростой.
— Антонина, скажите, вы случайно котёнка не потеряли? — осторожно начал он.
Женщина сразу насторожилась и испуганно посмотрела на соседа.
— Неужели Черныш к вам во двор забрался? — быстро спросила она.
— Да вот… получилось такое дело. Понимаете, Злюка, кажется… — начал Петрович, однако подходящих слов так и не нашёл.
Антонина мгновенно побледнела, а затем из её глаз хлынули слёзы.
— Я так и знала! Знала, что ваша ненасытная зверюга рано или поздно сожрёт кого-нибудь из моих животных! Сколько раз я вам говорила — держите её на цепи, привязывайте крепче! Но вы же никого не слушаете! Ну что теперь уже сделаешь… — всхлипывала женщина, вытирая лицо ладонью.
— Антонина Григорьевна, да погодите вы плакать! — поспешно остановил её Петрович. — Вы совсем не то подумали. Злюка и ваш котёнок… В общем, Черныш жив.
Антонина замерла.
Плакать она перестала почти мгновенно и подозрительно прищурилась.
— Если жив, тогда почему вы его мне не принесли? — спросила она недоверчиво.
Семён Петрович тяжело вздохнул.
— Вот об этом я как раз и пришёл поговорить.
Разговор затянулся надолго.
Они спорили, перебивали друг друга, несколько раз возвращались к одному и тому же. Антонина никак не могла поверить, что та самая Злюка, которая ещё недавно готова была гонять её Анфиску по всему двору, теперь добровольно приютила её котёнка.
Однако в конце концов соседка всё-таки смягчилась.
— Ну что ж… Если уж ваша собака оказалась для него лучшей матерью, чем моя Анфиска, пусть тогда и воспитывает, — наконец произнесла она.
Семён Петрович сразу расплылся в довольной улыбке.
— Спасибо вам, Антонина Григорьевна. Вот спасибо!
С появлением котёнка Злюка заметно ожила.
Она снова стала похожа на прежнюю себя. Правда, нрав её нисколько не исправился.
Собака всё так же не жаловала посторонних и яростно охраняла двор, только теперь у неё появилась ещё одна важная обязанность — заботиться о чёрном воспитаннике.
А тот, словно специально под стать своей приёмной матери, тоже рос далеко не тихоней.
Характер у котёнка оказался боевой.
Когда однажды к Семёну Петровичу приехал племянник Леонид, едва тот вошёл во двор, как ему навстречу разом выскочили два сторожа: рыжая Злюка и уже подросший чёрный кот с взъерошенной шерстью.
Леонид остановился и рассмеялся.
— Это ещё что за шайка такая? К тебе теперь вообще заходить страшно.
Петрович тоже улыбнулся, успокаивая обоих охранников.
— Это котощенок Трезор.
— Кто-кто? — переспросил племянник, продолжая смеяться.
— Котощенок, — повторил Петрович. — Злюкин воспитанник.
Имя Трезор прижилось быстро.
Семён Петрович дал его коту в память о своём старом псе, которого когда-то очень любил.
А вот родную мать, кошку Анфиску, Трезор так и не признал.
Однажды та снова по привычке забрела во двор Петровича.
Подросший чёрный кот заметил её первым.
Он остановился, недружелюбно прищурился, распушил хвост и мгновенно зашипел.
Анфиска тоже замерла.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
После чего кошка благоразумно решила не испытывать судьбу и поспешно выскочила обратно за калитку.
— Вот и правильно говорят: не та мать, что родила, а та, что вырастила, — усмехнулся тогда Семён Петрович.
Злюка лежала неподалёку и с довольным видом наблюдала за своим воспитанником.
Следующей весной Злюки не стало.
Семён Петрович обнаружил её утром возле будки.
Собака лежала неподвижно.
Рядом находился Трезор.
Чёрный кот отчаянно вылизывал рыжую шерсть подруги, прижимался к её боку, тыкался носом, словно никак не мог понять, почему она не отвечает.
Будто надеялся согреть её своим телом.
Петрович всё понял сразу.
Он долго стоял возле будки, не решаясь подойти.
Потом осторожно поднял любимицу и похоронил её в саду за домом.
Летом на этом месте появился небольшой колючий куст.
Семён Петрович иногда смотрел на него и невольно улыбался сквозь грусть.
Очень уж подходящее напоминание осталось после Злюки — тоже колючее снаружи.
Трезор переживал потерю не легче хозяина.
Первые дни он постоянно бродил по двору, заглядывал к будке, обнюхивал старые места, где обычно лежала собака.
Потом начал уходить со двора.
Иногда пропадал на несколько часов.
Порой возвращался только на следующие сутки — измученный, грязный, непривычно молчаливый.
Семён Петрович понимал: кот ищет Злюку.
И объяснить ему, что искать больше некого, было невозможно.
А однажды Трезор не вернулся совсем.
Прошёл день.
Потом второй.
Потом ещё несколько.
— Пропал мой Трезор, — печально вздыхал Петрович. — Видать, не вынес без Злюки.
Леонид пытался поддержать дядю.
— Может, тебе новую собаку взять? Или котёнка? Всё-таки одному тяжело.
Но Семён Петрович лишь качал головой.
— Не надо мне больше никого.
И на этом разговор заканчивался.
После потери Трезора двор снова опустел.
Некому было носиться возле калитки, некому ворчать на воробьёв, некому встречать хозяина возле крыльца.
Петрович привыкал к тишине.
Но однажды, сидя во дворе, он вдруг услышал звук, от которого сердце словно подпрыгнуло.
Хриплое, хорошо знакомое:
— Мя-а-у!
Семён Петрович мгновенно поднялся.
Он не мог ошибиться.
Так мяукал только Трезор.
Мужчина почти бегом направился к калитке.
Мяуканье повторилось.
Стало громче.
А следом послышался ещё какой-то странный тонкий визг.
Петрович нахмурился.
Он распахнул калитку и застыл.
Возле забора стоял Трезор.
Кот сильно похудел, шерсть свалялась, весь вид говорил о том, что скитался он долго.
Но главное было даже не это.
Возле его лап суетился маленький рыжий щенок.
На спине у малыша белело небольшое пятнышко.
Семён Петрович замер, не веря собственным глазам.
Щенок первым заметил мужчину.
Он тут же бросился к нему, задрал мордочку и разразился звонким, совершенно бесстрашным лаем.
А потом, словно этого показалось мало, вцепился зубами прямо в ботинок Петровича и изо всех сил начал его трепать.
Старик опустил глаза на малыша.
Потом посмотрел на Трезора.
Кот сидел неподалёку и внимательно наблюдал за происходящим.
В его взгляде было что-то такое, будто он специально привёл щенка сюда и теперь ждал реакции хозяина.
У Семёна Петровича защипало в глазах.
Он присел перед животными.
— Трезор… мальчик мой… Неужели домой вернулся?
Кот тихо мяукнул.
Петрович перевёл взгляд на рыжего щенка, который всё ещё воевал с его ботинком.
— И кого же ты нам привёл?
Щенок поднял голову и снова звонко тявкнул.
Семён Петрович провёл ладонью по его рыжей спинке и остановился пальцами возле белого пятна.
Он прекрасно понимал, что подобные мысли звучат глупо.
Но сейчас ему совершенно не хотелось быть рассудительным.
— Не верю я обычно в такие вещи, — тихо произнёс мужчина, улыбаясь сквозь слёзы. — А всё-таки очень уж похоже, что наша Злюка домой вернулась.
Трезор снова хрипло мяукнул.
Семён Петрович распахнул калитку шире.
— Ну что стоите? Заходите уже оба.
Кот первым переступил порог.
Следом, подпрыгивая и звонко облаивая всё вокруг, во двор вбежал рыжий щенок с белым пятнышком на спине.
Семён Петрович закрыл калитку и ещё долго смотрел им вслед.
Двор снова перестал быть пустым.
