Сначала Боб даже обрадовался — боль исчезла. Не просто стала слабее, а пропала совсем. Тело вдруг сделалось невесомым, будто сухой листок на ветру. Казалось, стоит хорошенько оттолкнуться лапами от пола — и можно взмыть вверх.
Тем более лететь было куда.
Впереди переливалось всеми цветами огромное сияние. Боб не понимал, что это, но оно звало, манило и казалось удивительно красивым.
Он поднял рыжие треугольные уши, втянул носом воздух и уже приготовился броситься вперёд…
Но позади раздался тихий всхлип.
Боб обернулся — и застыл.
Нет. Уходить нельзя. Просто невозможно.
Маша сидела возле его лежанки. На коленях у неё покоилась большая рыжая голова, а сама она тихо, безутешно плакала.
— Бобушка, не уходи… Как же я без тебя…
Беспомощные слова растворялись в потускневшей рыжей шерсти.
Боб отвернулся от Радуги. Он уже не сомневался, что это именно она — последняя дорога. Потому и боль ушла. Потому и лапы снова сделались лёгкими, быстрыми, почти щенячьими.
Значит, его время пришло.
Жаловаться было не на что. Пятнадцать лет прожил на земле — немалый срок. Можно и отдохнуть.
Только как оставить Машу?
Они ведь всегда были вдвоём.
Маше исполнилось десять, когда она его нашла.
Крошечного, рыжего, похожего на солнечный комочек щенка она заметила под лавочкой в парке. Потом долго уговаривала отца забрать малыша домой.
Папа сначала сопротивлялся для порядка. Делал суровое лицо, сдвигал брови, поправлял очки. Но вскоре сдался. Потрепал дочь по коротко остриженным русым волосам и сказал:
— Под твою ответственность, Мария!
Маша так энергично закивала, что чёлка запрыгала перед глазами, то закрывая, то снова открывая огромные серые глаза.
— Обещаю!
И своё обещание она действительно выполнила.
Сначала вытирала за Бобиком лужицы. Потом без напоминаний выводила его гулять. В дождь, снег, ветер — в любую погоду, даже такую, которую иначе как собачьей и не назовёшь.
Когда маленький Бобик вырос и стал просто Бобом, Маша повела его на занятия. Радовалась каждому успеху, гордилась его сообразительностью.
— Молодец, Бобушка. Какой же ты у меня умница. Не зря говорят, что дворняги самые сообразительные.
Он провожал её сначала в школу, потом в институт. Выслушивал истории о первых симпатиях и первых разочарованиях. Лизал ей руки, когда она плакала, и носился по комнате от радости, когда Маша была счастлива.
Даже маленькую квартиру они словно купили вместе.
Когда переехали, Маша сразу сказала:
— Бобушка, сам выбирай, где будешь спать.
К тому времени он уже состарился. Лапы иногда ныли, внутри что-то побаливало. Поэтому Боб решил устроиться рядом с батареей на кухне. Там было тепло и спокойно.
Маша поставила возле батареи удобную лежанку.
В ней Боб любил отдыхать после еды, вспоминать прошлое, дремать и думать о своём.
В ней же он однажды и закрыл глаза навсегда.
Его опустевшее тело всё ещё лежало там.
А душа Боба, отвернувшись от Радуги, смотрела, как Маша прижимается лицом к рыжей шерсти и плачет.
Уйти он не мог.
Не мог оставить её с такой болью.
Нужно было что-нибудь придумать.
Проходили дни, потом недели, но ничего толкового Боб придумать не мог.
Невидимый для Маши, он наблюдал, как она медленно угасает.
Часами сидит возле пустой лежанки. Закрывает глаза и водит ладонью по мягкой ткани, будто там по-прежнему лежит он.
Бобу отчаянно хотелось закричать:
«Убери ты эту лежанку! Зачем себя мучаешь?»
Но даже голоса у него теперь не было.
«Ей нужен кто-нибудь живой, — всё яснее понимал Боб. — Четвероногий. Такой, о ком надо заботиться. Кто будет встречать у двери и заставит купить новую лежанку вместо моей».
Первой мыслью был щенок.
Такой же, каким когда-то был Боб: рыжий беспородный малыш с чёрным носом, стоячими ушами и хвостом колечком.
На первый взгляд идея казалась отличной.
Но Боб слишком хорошо знал Машу.
За пятнадцать лет он изучил её буквально насквозь.
Нет. Такой щенок только сделает хуже.
Маша посмотрит на копию Боба и станет ещё сильнее вспоминать прошлое. Как нашла его под лавочкой. Как они росли вместе. Как прошла их общая жизнь.
Она утонет в этих воспоминаниях.
А если выбрать собаку, совсем на него не похожую?
Например, маленькую породистую?
Тоже плохо.
Маша начнёт сравнивать. Будет ждать от новой собаки тех же привычек, того же поведения. Расстроится, что та лает иначе, смотрит иначе, характер у неё другой.
И сама измучается, и новую собаку может невзлюбить только за то, что она — не Боб.
Что же делать?
Родные у Маши, конечно, были. Отец, мать, подруги.
Но человек собаке не замена.
Это всё равно что пытаться заменить левую ногу правой рукой. И то и другое необходимо, и потерять любое одинаково больно.
Боб совсем извёлся.
При жизни он всегда умел хоть как-то помочь Маше. А сейчас ничего не получалось.
Хоть бери и умирай второй раз.
Наверное, так он и продолжал бы метаться, если бы однажды не произошло настоящее чудо.
Серым утром дверь на Радугу, которая уже давно закрылась, вдруг снова распахнулась.
Из яркого света вышел кот.
Огромный. Серый. Полосатый.
Не просто кот, а настоящий Кот — именно с большой буквы.
Боб, сидевший в углу, уставился на незнакомца.
Тот скользнул по нему зелёными глазами, затем посмотрел на Машу.
— Угасает, значит, — деловито заметил Кот. — А ты уйти не можешь?
Боб машинально кивнул.
— Понятно… Случай, между прочим, довольно распространённый. Но решение есть.
— Да ну? — сердито отозвался Боб. — А я здесь уже всю голову сломал. Никогда особо глупым себя не считал, а теперь ни одного нормального выхода придумать не могу. Всё перебрал — ничего не подходит!
— Случается, — снисходительно произнёс Кот. — Поэтому меня и прислали.
— Кто?
— Высшие силы, конечно. Кого же ещё? Решили, что самый мудрый должен тебе помочь.
— Ну давай, мудрец полосатый, рассказывай, — проворчал Боб.
— Вы, собаки, слишком прямо мыслите, — начал Кот. — Я почти вижу твои рассуждения. Думаешь: «Моя хозяйка потеряла большого красивого пса. Значит, чтобы ей стало легче, надо найти другого похожего». Так?
— Ну… примерно, — нехотя признал Боб.
— А вот и неправильно!
Полосатый хвост Кота взметнулся вверх, словно указательный палец.
— Хорошо. Тогда как правильно? — уступил Боб.
— У каждого по-своему, друг мой. Дай-ка мне сначала хозяйку твою получше рассмотреть. В душу заглянуть. До сердца дотронуться.
Кот начал кружить возле Маши, поднимая едва заметный ветерок.
Она, конечно, ничего не видела.
Через некоторое время Кот остановился.
— Ну, теперь всё ясно!
Боб выжидающе смотрел на него.
— Другой пёс ей не нужен.
— Почему это? — возмутился Боб. — Она собак всю жизнь любит. А меня вообще обожала.
— Именно поэтому.
— Не понял.
— Если она возьмёт новую собаку, ей будет казаться, будто она предаёт тебя.
Боб поник.
— И что тогда делать? Одной её оставлять нельзя. Ты сам видишь — она мою пустую лежанку гладит. Скоро начнёт миску наполнять и разговаривать с ней.
— А кто сказал, что ей нужно оставаться одной? — спокойно спросил Кот. — Друг ей необходим. Живой. Тёплый. Пушистый. На четырёх лапах. Только это должен быть не пёс.
Боб подозрительно прищурился.
— На что ты намекаешь?
— Я не намекаю. Я прямо говорю. Маше нужен котёнок.
— Котёнок?!
— Именно. Он совсем другой. Поэтому она сможет его принять. И со временем сможет полюбить — не сравнивая с тобой.
— Ты точно уверен? — Боб нахмурился. — Прямо совсем уверен? А то если ошибёшься, я тебя на полоски распущу.
— Вот только угрожать мне не надо, — фыркнул Кот. — Нашёлся тут распускатель. В своих советах я уверен.
Он уселся напротив Боба и аккуратно обернул хвост вокруг лап.
— Завтра попрошу тётушку Судьбу. Пусть устроит Маше встречу с одним котёнком. У меня уже есть подходящий. Маленький, бездомный, чёрненький…
Кот поднялся.
— А тебе пора. Все положенные сроки давно прошли. Дверь сегодня открылась в последний раз. Или собираешься навечно остаться здесь неприкаянной собачьей душой?
— А можно чуть позже? — попросил Боб. — Мне бы только убедиться, что с Машей действительно всё будет хорошо.
— Сверху посмотришь. Пошли.
Кот направился к открытой двери, за которой сияло вечное лето.
Боб ещё раз обернулся.
Посмотрел на Машу.
Тяжело вздохнул.
И пошёл следом.
Кот действительно не обманул.
Уже на следующее утро Боб смотрел сверху, через маленькое окошко в облаках, как Маша вышла вынести мусор.
Возле самой двери стояла коробка.
Маша остановилась, удивлённо нахмурилась, наклонилась и открыла её.
Внутри сидел крошечный пушистый котёнок — чёрный, как уголёк.
Он поднял голову, посмотрел на Машу круглыми глазами и жалобно пискнул.
— Интересно, кто это устроил? — устало возмутилась Маша.
Но уже через секунду она осторожно достала котёнка из коробки, прижала к себе и вернулась в квартиру. Пакет с мусором так и остался стоять возле двери.
— Забрала! — обрадовался Боб. — Всё случилось именно так, как этот полосатый предсказывал. Теперь бы только не решила искать ему новых хозяев. А то снова останется одна. Нет, надо ещё немного посмотреть, чем всё закончится…
На первых порах Маша действительно собиралась пристроить малыша в хорошие руки. К кошкам она никогда особой любви не испытывала, и изменить это за один день было невозможно. Да и заменить Боба никакой кот всё равно не сумеет — об этом даже речи быть не могло.
Правда, сам котёнок словно и не собирался занимать чужое место.
К пустой собачьей лежанке он подошёл, понюхал и спокойно обошёл её стороной. На миску Боба тоже не обратил никакого внимания. Вместо этого уселся прямо посреди маленькой кухни и жалобно затянул:
— Ми? Ми-и-и!
Маша посмотрела на него и вздохнула.
— Хорошо, Черныш. Раз уж оказался у меня на кухне, голодным тебя не оставишь. Только подходящей еды дома нет. Я быстро схожу в магазин, а ты пока осматривайся.
Перед выходом она аккуратно свернула лежанку Боба и положила её в большой пакет. Туда же убрала и его миску.
— Только ты не обижайся, это не тебе, — объяснила Маша котёнку. — Это память о моём друге. Я хочу сохранить всё так, как было.
Черныш будто нисколько не расстроился. Поднял торчком тоненький хвостик и важно отправился обследовать комнату.
Всем своим видом он словно говорил:
«Мне чужое и не требуется. Мне своё подавай».
И своё у него вскоре появилось.
Маша вернулась из магазина с целым набором кошачьих покупок. Новая миска, корм, игрушки и прочие необходимые вещи — всё предназначалось только Чернышу.
Ночью котёнок устроился рядом с ней.
Он свернулся маленьким тёплым клубочком и тихо замурлыкал. Под этот уютный звук Маша уснула и впервые после смерти Боба спокойно проспала до самого утра.
Проснувшись, она уже знала точно: Черныша никому не отдаст.
Оказалось, что они действительно нужны друг другу.
Несколько дней Боб наблюдал за Машей и котёнком сверху. Чувства у него были странные: радость перемешивалась с лёгкой ревностью.
Но больше всего он всё-таки радовался.
Через несколько дней рядом снова появился знакомый Кот.
— Ну что, теперь успокоился?
— Вроде бы да, — признался Боб. — Только ты точно уверен, что она Черныша никому не отдаст?
— Абсолютно. Она уже имя ему придумала — Черныш. Полквартиры кошачьими вещами заставила и еды купила так, будто собирается кормить его до следующей зимы.
Кот посмотрел вниз и продолжил:
— И на саму Машу взгляни. Изменилась ведь. Пока совсем немного, но ты-то должен замечать. Иногда улыбается. Ночами нормально спит. Потом станет ещё легче. Тяжёлая тоска постепенно превратится в тихую светлую грусть.
Он повернул голову к Радуге.
— Пойдём уже. Хватит тебе возле этого окошка дежурить.
Боб не спешил уходить.
— Слушай, Кот… А такой способ всем помогает? — спросил он, кивнув вниз.
— Нет, конечно. У каждого своё горе. Значит, и помощь каждому нужна своя.
Боб немного помолчал.
— А мы с Машей когда-нибудь снова встретимся?
Кот посмотрел на него и загадочно прищурился.
— Такое вполне может случиться…
Пёс тяжело вздохнул и в последний раз заглянул в облачное окошко.
Черныш уютно устроился у Маши на коленях. Он довольно мурлыкал что-то на своём кошачьем языке, а она медленно гладила его по мягкой чёрной спинке.
«Ну вот, — подумал Боб. — Теперь хотя бы не пустую лежанку гладит».
После этого он развернулся и побежал вслед за Котом по сияющему разноцветному мосту.
Оставалось только верить, что однажды они с Машей обязательно встретятся снова.
Кот почти это пообещал.
А уж он-то, как Боб успел убедиться, зря слов не говорил.
