За все две с лишним недели Муся ни разу не подошла к входной двери. Даже когда я появилась в квартире, кошка не соизволила подняться мне навстречу.
Она спокойно лежала на залитом солнцем подоконнике в маминой кухне и оттуда наблюдала за мной.
К маме я привезла её в конце мая, незадолго до рабочей поездки. Первоначально командировка должна была занять восемь дней, но потом дела неожиданно затянулись ещё примерно на неделю. В результате меня не было шестнадцать дней. Муж тоже находился в отъезде, оставлять животное соседке я не хотела, а мама жила всего в двух районах от нас и с радостью согласилась временно взять Мусю к себе.
Кошке девять лет. Когда-то её совсем маленьким котёнком взяли у прежних хозяев, и с тех пор она прожила с Лерой практически всю её взрослую жизнь.
У себя дома Лера всегда считала Мусю довольно тревожной кошкой. Когда приходили гости, та моментально забиралась под кровать и могла долго оттуда не показываться. Стоило включить пылесос — вздрагивала и убегала. Ела тоже странно: несколько раз подходила к миске, понемногу клевала корм, а примерно половину порции обычно оставляла.
Бывали и случаи, когда Муся промахивалась мимо лотка. Лера уже всерьёз собиралась показать её ветеринару.
Все восемь лет хозяйка была уверена, что у кошки просто такой характер. Да и я, если честно, первоначально тоже думала прежде всего о возможных проблемах со здоровьем, а не об условиях, в которых Муся живёт.
Ко мне Лера обратилась уже в июле, когда основные события остались позади. И что интересно — рассказывала она тогда гораздо больше не о поведении кошки, а о собственных переживаниях.
«Я стояла посреди маминой кухни, держала в руке переноску и вдруг поняла, что Мусю отсюда забирать нельзя. А ещё поняла другое: если произнесу это вслух, придётся признать, что восемь лет подряд я что-то делала неправильно».
В тот момент Лера ещё не подозревала, что спустя месяц снова приедет за Мусей и предпримет вторую попытку увезти её домой.
Что происходило у мамы за эти две недели
Во время командировки Лера звонила маме примерно через день.
Первые разговоры ничем особенным не выделялись. Муся поела, поспала, всё в порядке. Мама вообще не относилась к людям, способным полчаса подробно рассказывать по телефону, сколько раз кошка подошла к миске и где именно улеглась спать.
Но примерно на пятый день появилась первая интересная подробность.
Мама сказала, что Муся теперь выходит встречать её, когда она возвращается из магазина.
На девятый день выяснилось, что кошка начала спать у неё в ногах на диване. Причём мурлыкала настолько громко, что этот звук иногда доносился даже из соседней комнаты.
А на двенадцатый день мама совершенно будничным тоном заметила, что Муся вроде бы немного поправилась и теперь вылизывает свою миску практически до блеска.
Лера слушала всё это, сидя в гостинице, и, по её собственному признанию, вместо радости неожиданно почувствовала неприятный укол.
«Первая мысль была такая: получается, у меня она восемь лет нормально не доедала, а у мамы всего за пару недель начала поправляться. Если честно, осознавать такое было совсем не приятно».
При этом нельзя было сказать, что в маминой квартире отсутствовали привычные раздражители.
Например, пылесос там тоже регулярно включали. И от его шума Муся точно так же убегала прятаться.
То есть никакого чудесного превращения тревожной кошки в совершенно другое животное не произошло. Причину явно следовало искать в чём-то ещё.
Как Лера приехала за Мусей в первый раз
Лера вернулась семнадцатого июня и практически сразу с поезда отправилась к матери. Было около пяти часов вечера.
Муся в это время лежала на своём любимом кухонном подоконнике.
Увидев хозяйку, она даже не поднялась.
Лера подошла, погладила её. Кошка не сопротивлялась, наоборот, спокойно принимала ласку и даже замурлыкала.
Но стоило Лере взять Мусю на руки и направиться с ней к переноске, как всё изменилось.
Кошка начала настолько активно вырываться, что удерживать её стало невозможно. Лере пришлось поставить Мусю на пол.
Та сразу вернулась на кухню и снова забралась на привычное место.
После этого Лера с мамой ещё примерно полтора часа просидели за кухонным столом.
Мама убеждала дочь не мучить ни себя, ни животное.
Говорила, что Муся вполне может остаться у неё. Ей самой с кошкой веселее, да и видно, что та чувствует себя хорошо.
Лера возражала: Муся принадлежит ей, они столько лет вместе, поэтому она обязательно разберётся с проблемой и сможет вернуть кошку домой.
Но в тот вечер Лера всё-таки уехала одна.
Пустую переноску она забрала с собой.
И именно после этого началась самая тяжёлая часть всей истории.
Лера стала убеждать себя, что Муся её просто не любит. Более того, ей начало казаться, будто кошка никогда её и не любила, а все восемь лет совместной жизни лишь терпела хозяйку, потому что другого выбора у неё не было.
На самом деле этот вывод был совершенно неверным.
Правда, убедить в этом саму Леру оказалось значительно сложнее, чем можно было предположить.
О чём я попросила рассказать вместо поведения кошки
Когда мы начали разбираться в ситуации, я неожиданно попросила Леру временно вообще не говорить о Мусе.
Вместо этого предложила подробно описать две квартиры и распорядок жизни в каждой из них.
Мне было важно понять, как выглядит самый обычный будний день у самой Леры и как проходит такой же день у её мамы. Причём не в общих чертах, а буквально по часам.
Сначала Лера удивилась и спросила, какое отношение всё это имеет к поведению кошки.
Но заранее объяснять свою мысль я не стала.
И вот что получилось, когда Лера описала свой обычный день.
Обычный день Леры выглядел примерно так. Она вставала около семи утра, а уже в восемь уходила из дома. Время возвращения постоянно менялось: иногда удавалось прийти к шести вечера, иногда работа задерживала до девяти, а по четвергам после курсов она появлялась дома только ближе к одиннадцати.
Муж Леры трудился посменно, поэтому ночевал дома далеко не каждый день. Примерно раз в неделю к супругам кто-нибудь заходил в гости, а примерно раз в месяц у них собиралась компания человек из восьми. Убираться Лере приходилось преимущественно вечером — днём на это просто не оставалось времени. Летом окна в квартире почти постоянно стояли открытыми, и с улицы доносились различные звуки, а зимой регулярно гудела вытяжка.
Когда мы таким же образом расписали жизнь её мамы, картина получилась совершенно другой.
Мама просыпалась примерно в половине седьмого, спокойно завтракала, затем отправлялась за покупками и обычно возвращалась домой к десяти. В час дня у неё был обед. С двух до четырёх она отдыхала с книгой, после включала телевизор, а вечером созванивалась с сестрой. Жила мама одна, гостей почти никогда не приглашала. И такой распорядок, насколько я поняла из рассказа Леры, практически не менялся уже около пятнадцати лет.
Вот после этого всё наконец встало на свои места.
Муся вовсе не выбирала между Лерой и её мамой.
И человека как такового она тоже не выбирала.
Кошка предпочла дом, в котором могла примерно понимать, что произойдёт в ближайшие пару часов.
Для многих кошек важна не абсолютная тишина. Гораздо существеннее предсказуемость окружающей обстановки: знакомые звуки появляются примерно в одно время, рядом находится один и тот же человек, события дня повторяются в понятной последовательности.
Когда животному не приходится постоянно контролировать происходящее вокруг, оно постепенно расслабляется. Начинает спокойно спать, нормально есть, тщательно ухаживать за шерстью.
У Леры Муся фактически восемь лет существовала в ожидании очередной перемены. Она не могла знать, во сколько сегодня вернутся хозяева, появятся ли вечером гости, сколько человек придёт, останется ли кто-нибудь допоздна и будет ли ночью кто-то перемещаться по квартире.
То, что хозяйка годами воспринимала как врождённую пугливость и особенность характера, вполне могло быть проявлением постоянного напряжения.
С кормлением могла складываться похожая ситуация. Если кошка подходит к миске несколько раз, ест понемногу и регулярно оставляет значительную часть порции, дело не обязательно в капризности или нелюбви к корму. Иногда животному просто трудно настолько расслабиться, чтобы спокойно склониться над миской и нормально поесть.
При этом важно понимать, что подобная схема подходит далеко не ко всем кошкам.
Есть животные, которым шумная квартира, постоянное движение и большое количество людей совершенно не мешают. Более того, некоторые кошки прекрасно чувствуют себя именно в такой атмосфере: встречают каждого пришедшего, охотно знакомятся с гостями и при первой возможности устраиваются у кого-нибудь на коленях.
Муся явно относилась к другому типу.
На один вопрос я так и не смогла дать Лере уверенного ответа: изменилось бы что-нибудь, если бы она заметила эту особенность не на девятом году жизни Муси, а, например, на пятом?
Утверждать этого я не берусь.
Что произошло потом
В конце июля Лера всё-таки решила предпринять вторую попытку и снова поехала за Мусей.
На этот раз решение было принято заранее: они дают кошке месяц. Если за это время дома ничего существенно не изменится и Муся снова будет постоянно напряжена, она вернётся к маме. И воспринимать такой исход как поражение или предательство никто не станет. Это будет просто решение, которое лучше подходит самому животному.
Но дома Лера действительно многое перестроила.
Кошачья миска раньше находилась на кухне почти на проходе, поэтому во время еды мимо Муси постоянно кто-нибудь двигался. Теперь её переставили в спокойный угол за холодильником, где кошку никто не обходил и не тревожил.
На стене появилась высокая полка. С неё Муся могла наблюдать за комнатой и одновременно видеть дверь, оставаясь на безопасной для себя высоте.
Большие дружеские посиделки Лера решила проводить не у себя, а у друзей. Основную уборку перенесла на выходные, чтобы будние вечера стали спокойнее и предсказуемее.
Изменился даже подход к пылесосу. Вместо того чтобы за один вечер шуметь сразу во всей квартире, Лера стала убирать постепенно — например, сегодня одну комнату, а в другой день следующую.
При этом корм специально решили не менять. Муся продолжала получать тот же самый, к которому давно привыкла. На фоне множества изменений в квартире Лере хотелось сохранить хотя бы привычный вкус и не добавлять кошке ещё один новый фактор.
Результат появился не мгновенно, но оказался заметным.
Примерно к третьей неделе Муся уже нормально ела и перестала постоянно оставлять корм в миске.
От непривычных ситуаций она по-прежнему могла спрятаться. Однако теперь разница заключалась во времени: если раньше после испуга кошка способна была просидеть в укрытии половину дня, то теперь зачастую выходила уже примерно через полчаса.
Отношения с мамой тоже никуда не исчезли.
Теперь Лера периодически приезжает к ней вместе с Мусей — примерно раз в месяц, а иногда и чаще.
Правда, дорогу кошка переносит весьма эмоционально и почти всю поездку громко возмущается в машине. Зато, оказавшись в знакомой маминой квартире, быстро направляется на кухню и забирается на тот самый подоконник, который когда-то так полюбила.
Вместо послесловия
Есть ещё одна маленькая деталь, которая особенно запомнилась мне в этой истории.
После всех произошедших событий Лера перестала убирать переноску в кладовку.
Теперь она постоянно стоит открытой в коридоре. Внутри лежит мягкий плед, а Муся периодически сама забирается туда и спокойно спит днём.
Об этом Лера рассказала мне уже осенью, когда мы созвонились совершенно по другому вопросу.
Тогда она сказала:
«Целый месяц я была уверена, что Муся предпочла маму мне. Думала, она просто выбрала другого человека. А оказалось, дело вообще было не в человеке. Ей всего лишь нужен был понятный и предсказуемый день».
А ваши животные когда-нибудь совершенно по-разному вели себя в разных домах? Интересно, замечали ли вы подобное. Иногда со стороны такие перемены бросаются в глаза сразу, а находясь внутри собственной привычной жизни, увидеть их бывает гораздо сложнее.
