Металлический лязг на кухне вмиг разрушил ночную тишину, за ним раздался истошный вопль кота.
— Да что опять творится?! — Ольга подскочила на постели, судорожно нащупывая в темноте тапочки. Часы безжалостно отсвечивали 3:17. — Мурзик, проказник, угомонись немедленно!
Виктор пробормотал что-то неразборчивое и натянул одеяло на голову. Однако это не спасало от оглушающих звуков: кот орал так, что даже стены дрожали. Мужчина пытался из последних сил делать вид, что спит, но новый протяжный вопль вынудил его сесть.
— Выпустить его, что ли? — проговорил он, утирая лицо руками. Две бессонные ночи превращали раздражение в отчаяние.
— Выпустить? Ты с ума сошел? На мороз? — Ольга недоверчиво обернулась, стоя в проеме спальни. Ее волосы при тусклом свете казались совсем седыми. — Он же на улицу ни разу не выходил!
— Хоть бы на балкон, — пробормотал Виктор, ежась от мысли о январском холоде. — Так с ума сойдем.
Мурзик, словно понимая обсуждение, на секунду замер. А затем снова поднял истошный вой, с надрывом, будто его резали. Периодически делал паузы, чтобы снова и громче возобновить концерт.
— Что ж с тобой такое? — Ольга натянула старый халат, и, тихо ругаясь, вышла в коридор.
Под ночником кот казался взъерошенным комком тревоги: шерсть стояла дыбом, хвост распушился, глаза светились золотом. Завидев хозяйку, он бросился к ней, тёрся об ноги, мурлыкал — будто бы ничего и не происходило.
— Милый, ты заболел? — наклонившись, Ольга провела рукой по спине. Кот замер, зажмурился от удовольствия, но тут же мяукнул и зашагал на кухню, бросая взгляды назад.
У миски он остановился, понюхал корм, презрительно отвернулся.
— Не по вкусу? — удивилась Ольга, включая свет. — Я ж твой любимый купила!
Открыв холодильник, она принялась перебирать баночки. Вот же, влажный корм — для особых случаев.
— Ну вот, твоя слабость, — открыла банку, запах тут же разлился по кухне. Кот даже не взглянул. Сел в центре кухни, обвил хвостом лапы и снова завыл.
— Все, с меня хватит! — в проеме показался взъерошенный Виктор. — Завтра к ветеринару. Сам с работы отпрошусь.
Утро. Сквозь морозные узоры солнце играло на чашке с чаем. Ольга рассеянно мешала ложечкой, наблюдая за снежинками за окном.
— Не понимаю, — сказала она. — Восемь лет кот — идеал, а теперь…
Мурзик, лежа на подоконнике, щурился на свет, но хвост нервно дергался. Он вел себя странно: крутился у холодильника, принюхивался, терся о него. Пол был вымыт, но кот не отставал. Внезапно он снова завыл и помчался по квартире.
— Да угомонись ты! — крикнул Виктор, опуская газету. В ответ — взгляд полной мольбы, и снова истошный крик.
— Все, звоню врачу, — решилась Ольга.
Клиника. Пусто. Молодая администратор печатает что-то за стойкой. Ветеринар в маске осматривает напряженного Мурзика.
— Когда началось?
— Двое суток назад. Ночью невыносим, а днем — как ни в чем не бывало. Может, что болит?
— Аппетит?
— Есть, но без радости. Даже лакомства не трогает.
Осмотр, анализы. Через полчаса — результат.
— Странно, — врач хмурится. — Абсолютно здоров. Может, стресс? Были изменения в доме?
— Никаких, — хором отвечают супруги.
— Выпишу легкое успокоительное. Наблюдайте. Возможно, причина найдется.
Третья ночь. Стрелки бьют три. За окном падает снег, в доме тепло, но Ольга кутается в плед. Виктор, не выдержав, включает свет.
— Это невозможно!
Мурзик метался, кричал, обрывая последние нервы. Ольга вновь вспоминает его поведение у холодильника.
— Выпустить?
— Бесполезно, вчера пробовали.
Он встал, включил свет в коридоре. Кот устремился на кухню.
— Ну показывай, что ты там.
Кот сел, уставился за холодильник.
— Оль, иди сюда!
В углу — дрожащий комочек. Маленький, серый, с испуганными глазками.
— Котенок?!
Ольга протянула руку. Существо попыталось отползти, но еле держалось.
В дверях появился Димка. Опустил глаза.
— Это я… Принес его три дня назад. У школы нашел. Боялся, что не разрешите. Прятал, кормил тайком. Сегодня не смог незаметно.
Виктор в изумлении смотрел то на сына, то на кота.
— А Мурзик, значит, знал. Пытался сказать. Мы же его ругали…
— Детские тайны… — вздохнула Ольга, бережно взяв малыша. Легкий, исхудавший.
— Я хотел рассказать, — шмыгнул Димка. — Потом папа на Мурзика накричал, и я испугался.
Мурзик, довольный, запрыгнул на стул. Теперь в его взгляде была гордость.
— Так, — сказала Ольга, прижимая котенка. — Берем аптечку. Димка, неси одеяло. Я молока погрею.
— Оставим? — прошептал мальчик.
— А куда деваться? — буркнул Виктор. — Утром — к ветеринару.
Через две недели.
Солнце заглядывает в окна. На подоконнике — Мурзик и маленький, чистый, довольный котенок.
— Как назовем его? — спросил Димка. — Может, Шерлок? Ведь это был настоящий детектив.
— Шерлок, — повторила Ольга.
— Подходит, — кивнул Виктор. — Учитывая, сколько нам пришлось расследовать.
Мурзик лениво открыл глаз, мурлыкнул. Шерлок во сне улыбнулся. Он знал — теперь он дома.
Прошел месяц. Котенок превратил квартиру в полосу препятствий, а Мурзик вновь стал спокойным, но иногда наблюдал за малышом с особым взглядом: теплым, одобрительным.
Как бы говоря: — Я же вам подсказывал. Хорошо, что вы наконец поняли.
И был, как всегда, прав. Иногда стоит просто внимательнее слушать тех, кто рядом. Даже если у них нет слов.
