Она сидела прямо на дороге напротив мусорных контейнеров и тоскливо смотрела туда, откуда обычно появлялась её подруга.
Эта — именно так она почему-то называла её про себя, по-собачьи, даже не осознавая этого.
Но Эта всё не приходила.
Сегодня мороз пробирал особенно сильно. Снега навалило много, а ледяные порывы ветра взъерошивали редкую шерсть. Хотелось подняться, уйти куда-нибудь, спрятаться от холода, но Серая продолжала ждать. Ведь скоро должна была прибежать Эта — её рыжая подруга.
Вдвоём искать пищу было гораздо легче.
Мусорка здесь считалась удачной. Пакеты часто валялись прямо возле баков, поэтому не приходилось карабкаться внутрь контейнеров. Да и теперь Серая уже вряд ли смогла бы туда запрыгнуть. За эту зиму она сильно ослабла. Даже сейчас лапы мелко подрагивали, а пушистый хвост нервно ходил из стороны в сторону.
Люди, проходившие мимо, замечали худую серую собаку с жёлтым клеймом на ухе. Она смотрела на них и приветливо помахивала хвостом.
Никто не понимал, что делала она это вовсе не от дружелюбия.
Она боялась.
Когда-то именно возле этих баков её жестоко избили, и защитить было некому. С тех пор задняя лапа плохо слушалась, и собака заметно прихрамывала.
Серая то отходила от дороги, то снова возвращалась к мусорной куче. Иногда она погружала морду в рыхлый снег, шумно втягивала воздух и громко фыркала.
Но мороз будто запер все запахи.
Она никак не могла одна отыскать хотя бы что-нибудь съедобное под толстым слоем снега, которым занесло разбросанные вокруг отходы.
Серая всё ещё ждала подругу.
Сегодня та задерживалась непривычно долго.
Наконец далеко впереди появилось знакомое рыжее пятнышко. Оно немного расплывалось перед глазами. В эту зиму зрение у Серой тоже испортилось — всё вокруг стало каким-то нечётким.
Собака с трудом поднялась с холодного снега и мелкими шагами двинулась навстречу.
Эта была рыжей, и на её ухе красовалось такое же жёлтое клеймо.
Подругу она встретила почти без эмоций.
На самом деле идти к мусорке Рыжей сегодня совсем не хотелось. Она прибежала скорее по привычке и от нечего делать.
В отличие от Серой, голода она теперь почти не испытывала.
Рыжая немного покрутилась около контейнеров, понюхала воздух.
Серая поспешно ходила следом, надеясь, что подруга быстрее найдёт какую-нибудь пищу и поделится.
Но Рыжей не нравились ни пронизывающий ветер, ни мороз. Она знала хорошее укрытие возле гаражей рядом с высотными домами и вскоре направилась туда.
Она не умела рассуждать о том, что происходит с подругой. Собственная сытость словно не позволяла заметить очевидное.
Серая растерялась. Немного побегала между удаляющейся Рыжей и мусорными баками, а затем всё-таки поплелась следом.
Оставаться одной ей сейчас было страшно.
Почему-то она чувствовала, что сегодня одиночество ей не пережить.
За гаражами, под сложенными досками, снег почти не попадал. Рыжая свернулась там клубком.
Серая легла рядом.
Вдвоём стало чуть теплее, но уснуть Серая не могла. От холода и голода ломило всё тело. Хотелось тихонько заскулить.
Через некоторое время она снова поднялась. С трудом обошла гаражи, попробовала грызть сухую древесную ветку, однако легче не стало.
Серая вернулась к подруге, устроилась рядом и молча смотрела, как с неба медленно падает снег.
Самостоятельно найти еду она уже не могла.
Запрыгнуть в мусорный контейнер — тоже.
Раскопать замёрзшие остатки человеческой пищи не хватало сил.
Сил вообще почти не осталось.
Перед глазами начали мелькать какие-то обрывочные картины прежней жизни.
Вот хозяин — мужчина.
Она его любит, даже несмотря на то, что иногда он сердится и пинает её под живот.
Зимой они вместе ходят в лес. Серая носится по глубокому снегу, проваливается в сугробы, разыскивает мышей и птиц.
Вот другая картина.
Она сидит в каком-то тесном месте за решёткой, вокруг много собак. Они рычат, огрызаются, дерутся.
А Серая забивается в самый дальний угол, прижав хвост.
Она всегда боялась драк.
Ей никогда не хотелось ни с кем сражаться.
А вот было другое время.
За ней бегал молодой чёрный пёс. Тогда было тепло, еды хватало, и жить было радостно.
Позже под огромными листьями лопухов появились её щенки.
Их нашли дети.
Серая тогда очень волновалась, потому что малышей быстро растащили по разным дворам, а грудь у неё ещё долго болела от молока.
Вся собачья жизнь всплывала кусками — бессвязно, нелогично, спутанно.
И Серая каким-то внутренним чувством понимала: эта жизнь уже почти закончилась.
Рыжая тем временем хорошо выспалась.
Она резко поднялась, выбралась из укрытия и отбежала от гаражей. Потом оглянулась.
Рыжая привыкла, что Серая всегда плетётся следом.
Только однажды получилось иначе.
Когда-то Рыжая случайно убежала от подруги и забрела в незнакомый двор. Там её неожиданно хорошо накормили.
Хозяйка вынесла ей целую миску горячего наваристого борща.
Рыжая тогда жадно ела и всё время оглядывалась.
Не появится ли Серая?
Она даже прикрывала миску телом, торопилась проглатывать еду и нервно махала хвостом.
Ей страшно не хотелось делиться.
Она боялась, что Серая сейчас прибежит и половину придётся отдать.
Но подруга её не нашла.
После этого Рыжая стала хитрить.
Днём она бегала вместе с Серой, а вечером специально отрывалась от неё и мчалась в тот самый двор к доброй женщине.
Там её кормили. Иногда позволяли ночевать в сенях.
Утром Рыжая выходила сытая, отдохнувшая и снова отправлялась искать Серую.
Она убеждала себя, что подруга тоже где-нибудь находит пищу и место для ночлега.
А может быть, просто не хотела думать иначе.
Но теперь всё было по-другому.
Рыжая отошла подальше и снова оглянулась.
Серая не двинулась.
Рыжая сделала ещё несколько шагов.
Подруга продолжала лежать.
Тогда она вернулась и ткнула Серую носом.
Та чуть приоткрыла глаза, но даже не попыталась подняться.
Рыжая начала тявкать.
Отбегала, возвращалась, хватала Серую зубами за уши.
Наконец Серая всё-таки с огромным трудом поднялась.
Она сделала несколько тяжёлых шагов. Задние лапы постоянно подламывались. Серая нагибалась, хватала пастью снег и равнодушно жевала его.
Рыжая встревожилась.
Она начала бегать кругами вокруг подруги.
И своим простым собачьим разумом неожиданно поняла самое главное.
Если оставить Серую здесь, она замёрзнет.
Рыжая не знала, что делать.
Она отбегала вперёд, лаяла, звала подругу за собой.
Но Серая шла очень медленно, опустив голову почти к земле. Её заносило в сторону. Несколько раз она садилась прямо в снег, а потом и вовсе ложилась.
И тогда Рыжая наконец решилась.
Она резко сорвалась с места и со всех лап помчалась к своему новому дому.
Лиза возвращалась домой после суточного дежурства, осторожно ведя свою старенькую «Ниву» по заснеженной дороге. Сейчас доберётся, покормит собак и наконец ляжет спать.
Только на душе было неспокойно.
Накануне вечером ей позвонила Светлана, давняя подруга. У той совсем разладились отношения с мужем и свекровью. Света просила позволить ей вместе с сыном-подростком ненадолго поселиться у Лизы.
Вчера Лиза отказала.
Причины вроде бы были весомые. Дом у неё небольшой, места едва хватает самой. К тому же часто приезжает дочь с внуком. Если теперь здесь поселятся Светлана с сыном, станет совсем тесно. А дочь, узнав, что у матери уже живут гости, ещё подумает, стоит ли вообще приезжать.
И с какой стати Лизе лишать себя общения с внуком из-за непутёвой Светки?
Почему та никак не может привести собственную жизнь в порядок? Вечно у неё какие-нибудь неприятности.
Так Лиза рассуждала сама с собой.
И всё-таки внутри было тяжело.
Подруга ведь…
Даже после суток на работе эти мысли долго не позволяли ей уснуть.
Лишь когда Лиза наконец провалилась в глубокий сон, со двора внезапно донёсся отчаянный собачий лай.
Она нехотя поднялась, открыла дверь и выглянула наружу.
— Вот говорила тебе, Лиз, не прикармливай её! Сумасшедшая псина! — закричала через забор соседка баба Рая, заметив сонную хозяйку. — Не слушаете вы старших-то…
По двору металась Рыжая и громко лаяла.
Возле будки проснулся большой лохматый Лорд. Он недовольно ворчал басом на Рыжую, словно ругал её за поднятый шум.
— Ты чего? — сонно крикнула Лиза. — Чего разоралась? Есть, что ли, хочешь? Так я ведь утром тебя кормила.
Ей страшно хотелось обратно в постель.
Но Рыжая не успокаивалась. Она бегала по двору, подскакивала к машине и ставила передние лапы на ступеньку возле двери, словно требовала открыть её.
Будто звала куда-то.
Лиза вернулась в дом, зачерпнула ковшиком воды из ведра и выпила.
Спать всё равно было невозможно. Во дворе перекликались уже две собаки.
Она тяжело вздохнула, оделась и снова вышла.
Стоило Лизе попытаться открыть дверцу машины, как Рыжая моментально выскочила через лаз и неожиданно замолчала.
Тогда Лиза поняла.
Зовёт.
Она распахнула ворота.
Рыжая заметалась перед ними, отбегала вперёд, потом возвращалась к женщине, снова устремлялась по дороге.
— Ну ты и гадина! Спать мне не дала! Я к тебе, значит, по-доброму, а ты вот как! Права баба Рая — нечего вас привечать. Ну куда ты меня тащишь? Куда?
Но двигатель всё-таки завела.
Рыжая понеслась вперёд стремительной рыжей стрелой.
Лизе самой уже стало любопытно, куда это собака так настойчиво её ведёт.
Они проехали три квартала и приблизились к длинному ряду гаражей.
Лиза остановила машину и дальше пошла пешком за Рыжей.
Та юркнула за огромный сугроб и принялась громко лаять.
— Да я туда не полезу! Ох…
Лиза всё-таки натянула штанины поверх сапог и полезла в снег.
За сугробом, на небольшом утоптанном участке, лежала маленькая светло-серая собака.
Худая, почти невесомая на вид.
Её мокрый хвост покрылся ледяными сосульками.
— Это ещё что такое? Ой-ой… Ты решила, что я всех собак в округе к себе заберу, да? Нахалка…
Лиза наклонилась ближе.
Серая едва могла открыть глаза.
Женщина осторожно погладила её.
Поднять чужую собаку на руки было страшновато. Вдруг укусит? Не обязательно от злости — просто испугается и цапнет.
Но оставить её здесь Лиза уже не могла.
Она решилась.
Осторожно просунула одну руку под живот, второй поддержала холодные задние лапы.
Собачка посмотрела на неё мутными, глубоко запавшими глазами и слабо завиляла хвостом.
Она махала им не от радости.
Она боялась.
Но Лиза этого не знала.
Женщина уже пробиралась обратно через сугробы, прижимая найденыша к себе. Под шерстью отчётливо ощущались ребра и пугающая худоба.
Рыжая прибежала домой следом и долго стояла во дворе, тяжело дыша.
— Молоко. Пей давай. Тёплое молоко тебя хоть немного согреет, — приговаривала Лизавета, подвигая миску к Серой.
Та подняла печальный взгляд и сделала всего несколько глотков.
Куриное крылышко только понюхала и отвернулась.
Сначала Лиза устроила её в сенях.
Потом передумала.
Перенесла коврик на кухню и положила собачку под батареей.
Вскоре по помещению распространился неприятный запах, но хозяйка решила потерпеть.
Хотя бы сегодня.
Наверняка животное сильно перемёрзло.
Лиза выглянула во двор.
Рыжая, которую она начала подкармливать совсем недавно — просто потому, что ударили сильные морозы и стало жалко бездомных животных, — лежала рядом с дворовым Лордом.
Лиза смотрела на неё и удивлялась.
Надо же.
Как Рыжая испугалась за свою серую подругу.
Не бросила.
И ведь догадалась, что сама помочь не сможет, поэтому привела человека.
Иногда собаки ведут себя человечнее людей…
Лиза снова легла.
И опять начала думать о Светлане.
Мысли крутились одна за другой.
Когда она проснулась, Серая уже выглядела заметно лучше. Она поднялась, поела всё, что ей предложили, и даже стала внимательнее смотреть по сторонам.
Лиза взяла телефон и набрала Светлану.
— Свет, прости меня. Приезжайте с Максимом ко мне. В тесноте, да не в обиде. Как-нибудь переживём это время. Приезжайте. А то нехорошо я вчера поступила… Не по-человечески.
— Спасибо, Лиз! Приедем. Мы правда ненадолго. Нам совсем некуда деваться из этого кошмара. Хоть на улицу уходи. Через месяц я сниму квартиру. Уже нашла вариант, только освободится она в феврале.
— Приезжайте. Буду ждать… Только учти, у меня теперь три собаки.
— Знаешь, среди некоторых людей жить куда тяжелее, чем среди собак, — ответила Светлана.
Серая постепенно поправилась.
Оказалась удивительно ласковой и преданной.
Рыжая по-прежнему оставалась вольной бродягой. Прибегала к Лизе поесть и иногда поспать, а потом опять исчезала по своим собачьим делам.
Серая же далеко от дома почти не отходила.
Даже если Лиза шла в магазин, собака сначала провожала её, но стоило немного удалиться от двора, как начинала беспокойно оглядываться.
Потом махала пушистым хвостом и спешила обратно.
Лиза быстро поняла причину.
Собака ужасно боялась снова потеряться.
Видимо, жизнь у неё была тяжёлая.
Люди успели сильно её обидеть.
После того дня, когда Лиза привезла Серую от гаражей, та больше ни разу не ушла далеко.
Так и осталась жить во дворе.
Поначалу Лиза считала её страшной трусихой.
Поэтому и прозвали собаку Труськой.
Но сама Труська теперь готова была отдать за хозяйку жизнь.
Такой хозяйки у неё раньше никогда не было.
Никто прежде не гладил её утром по шерсти.
Никто не разговаривал с ней ласково просто так.
Для Серой всё это было новым.
Она любила каждого, кто жил в этом доме.
Даже огромного страшного Лорда — грозного с виду, но на самом деле добродушного цепного пса.
Теперь Труська уже виляла хвостом не из страха.
Теперь она делала это от радости.
Однажды во двор Лизы заявился муж Светланы.
От него сильно пахло спиртным.
Мужчина кричал, требовал, чтобы жена вышла из дома, настаивал, чтобы ему немедленно отдали сына.
Лиза вышла во двор и приказала незваному гостю убираться.
Но тот только сильнее разошёлся.
Кричал, размахивал руками.
А потом резко толкнул Лизу в грудь.
Она охнула и отлетела спиной в сугроб.
Лорд взревел и рванулся на цепи.
И тут из-за угла молнией выскочила Труська.
Ещё недавно слабая, пугливая собачка без раздумий вцепилась в ногу человека, который обидел её хозяйку.
Мужчина взвыл и обеими руками схватил маленькое собачье тело.
Из дома выскочил Максим.
Мальчик бросился к отцу, а на глазах у него уже были слёзы.
— Труська! Труська, отпусти! Трусечка, отцепись! Не трогай её! — закричал он и грозно поднял глаза на отца.
Труська разжала челюсти.
— Уходи! Уходи отсюда! Я тебя ненавижу! — Максим прижал собаку к себе, плакал и кричал на отца.
Лиза поднялась из сугроба.
— Пошёл вон отсюда! А то Лорда с цепи спущу! Тебе Труськи мало?
После этого муж Светланы больше возле дома не появлялся.
— Ну и даёт наша Труська! — восхищалась потом Светлана, поглаживая собаку. — Какая же она теперь Труська? Она у нас Труська-Героюська! С меня тебе колбаса каждый месяц, спасительница ты наша!
Вскоре приехала и Лизина дочь с внуком.
Внук быстро подружился с Максимом. Мальчишки вместе катались на санках с местных горок, пропадали на улице до темноты и возвращались домой раскрасневшиеся от мороза.
Светлана, как и обещала, съехала в середине февраля.
Но обещание насчёт колбасы не забыла.
А Лиза иногда смотрела на своих собак и думала о странной вещи.
Люди часто никак не могут найти счастье потому, что сами толком не понимают, чего хотят.
У собак всё проще.
Они точно знают, что для них счастье.
Счастье — это быть кому-то преданным.
Делать для друга всё, на что способен.
Помочь ему.
Выручить.
Спасти, если потребуется.
И если получилось — значит, уже есть чему радоваться.
Если считать душой способность любить, оставаться верным и помнить добро, то порой у животных этих качеств оказывается больше, чем у многих людей.
И в этом действительно есть своя правда.
