Маленького белого медвежонка обнаружили полярники во время одной из экспедиций. Его мать была слишком юной и истощённой, чтобы выкормить детёныша, и в какой-то момент просто перестала справляться. Ослабевший малыш остался без защиты и еды.
Медвежонка вывезли с севера, доставили в зоопарк и назначили одного сотрудника ответственным за его выхаживание и кормление.
Назовём медвежонка Пусей, а мужчину — Бобом.
И Пуся действительно был самой настоящей пусей. Как и любой детёныш, он принял своего кормильца за мать. Он обожал Боба, прижимался к нему, ждал его шагов, радовался каждому появлению. Каждое утро для него начиналось ожиданием встречи с единственным существом, которое стало для него всем. Других родных у Пуси просто не было.
Он был слишком мал, чтобы выпускать его в вольер к взрослым белым медведям.
Попытались поселить его к другим маленьким животным, которые вместе играли и проводили время — чтобы привыкал к обществу. Но Пуся забился в угол, начал плакать и жалобно кричать.
Тогда Боб пошёл и забрал его. Долго держал на руках, укачивал, рассказывал сказки про белых медведей и бескрайний Север, где вечный холод и снег.
Пуся пил молоко из бутылочки и, не отрываясь, смотрел на свою «маму». Ему было спокойно и тепло. Ведь мама — самая лучшая на свете. Она всегда защитит.
Боб и защищал. От голода, от страха, от одиночества. Нужно ли объяснять, насколько сильно медвежонок был к нему привязан?
Думаю, это излишне. И так понятно: этот человек стал для крошечного белого медведя центром мира, смыслом существования, единственной опорой.
Со временем Боб переселился жить прямо в зоопарк. Ему выделили небольшую комнатушку, где они с Пусей проводили долгие часы — играли, общались, просто были рядом.
Так они и жили. Медвежонок рос стремительно, буквально на глазах. Хорошее питание, постоянное внимание, забота — всё это давало результат. И что с того, что вместо медведицы рядом был человек?
Главное — он выжил.
Через некоторое время Пусю уже можно было выпускать в отдельный вольер с большим бассейном. Пока без других медведей — нужно было ещё подождать, пока он окончательно окрепнет и наберёт силу.
Так прошло примерно три года.
Пуся превратился в по-настоящему огромного зверя. К такому не то что подойти — даже представить это было страшно.
Он вырос почти до трёх метров в высоту. Остальные медведи в зоопарке заметно уступали ему и в размерах, и в мощи.
Однажды его всё же попробовали выпустить в общий вольер. Главный медведь — так сказать, прима, самый сильный и всегда первым подходящий к кормушке — решил выяснить, кто здесь главный.
Служители не успели вмешаться. Схватка вспыхнула мгновенно и была стремительной.
Вообще-то, это было нарушением правил — их не должны были соединять в одном пространстве. Но…
В тот день у Боба был выходной. Даже ему иногда полагался отдых.
Пуся не убил медведя-приму только по одной причине — он привык слушаться человека. Когда прибежавшие сотрудники начали поливать сцепившихся медведей водой и кричать, он понял.
Понял, что так делать нельзя. Что это неправильно. Не принято среди людей. А он ведь считал себя человеком.
Он отпустил соперника и сам перешёл в открытый для него соседний вольер.
На следующий день Боб устроил скандал в кабинете директора. В итоге ему дали исключительное право самостоятельно решать всё, что касается его питомца.
Директор, человек предприимчивый, быстро понял, что подобная история может привлечь публику.
И действительно, посетители подолгу стояли у вольера огромного белого медведя, который с поразительной нежностью облизывал человека, прижимался к нему и всячески демонстрировал свою любовь.
Казалось бы, вот он — счастливый финал. Две души, искренне привязанные друг к другу, живут рядом и радуются общению. А что ещё, по большому счёту, нужно в этой жизни?
Ничего.
Так думаете вы. Так думаю я. Многие так считают.
Многие, но не все.
Одна зоозащитная организация, узнав об этом медведе и его человеке, решила вмешаться.
И чем же они озаботились? Конечно же, тем, что медведя, взятого из дикой природы, необходимо вернуть обратно.
Да, формально он был родом из дикой среды. Но по сути — он уже давно стал больше человеком, чем белым медведем.
Однако разве это могло остановить активистов, уверенных в своей правоте и долге?
Я не стану называть эту организацию. Во-первых, не знаю точного названия, а во-вторых, даже если бы знал, не имел бы права его упоминать.
Так вот.
Они пришли к директору и устроили такое давление, что тот начал отступать.
Его тоже можно понять — у организации были серьёзные юридические ресурсы и возможность серьёзно подпортить репутацию зоопарка.
Их акции протеста у входа отпугивали посетителей. Активисты требовали разлучить медведя и человека, настаивая, что дикие животные должны жить на воле, а не в неволе.
В общем — с этим тезисом трудно спорить. Я и сам согласен: медведи должны жить в природе.
Но в данном конкретном случае — разве нельзя было увидеть очевидное?
Пуся не был белым медведем в полном смысле этого слова. При всей своей мощи, устрашающих размерах и колоссальной силе в душе он оставался тем самым маленьким медвежонком, который любит свою «маму» — Боба.
Он считал себя человеком. Просто очень большим и внешне отличающимся.
Но для активистов это не имело значения. Если они за что-то брались, то держались мёртвой хваткой.
Гранты, пожертвования, громкие проекты. А тут — какой шанс для громкой кампании: возвращение белого медведя в естественную среду обитания! Разве можно было упустить такую возможность?
Их разлучили.
Боба не уволили, но перевели на другую должность и запретили приближаться к Пусе.
А медведя начали готовить к жизни в дикой природе. Специалисты, получающие солидные гонорары и считающие себя экспертами, почти два года обучали его выживанию на Крайнем Севере.
Бобу за всё это время не позволили увидеться с ним ни разу. Единственное, что разрешили — прийти попрощаться за день до отправки. Транспортный самолёт должен был увезти Пусю обратно на север.
Но Боб не пришёл. Не приехал.
И вовсе не потому, что он не хотел прийти — нет. Он хотел больше всего на свете. Он рвался в тот день к своему малышу, мечтал увидеть его в последний раз, прижаться к огромной белой голове, прошептать, как сильно любит.
Он не приехал по другой причине. Он умер.
Случился обширный инфаркт. Боб скончался по дороге в больницу, так и не успев сказать прощальные слова тому, кто был для него больше, чем просто зверь.
А Пусю отправили на Север, в естественную среду обитания. По официальным отчётам специалистов он был полностью адаптирован и готов к самостоятельной жизни…
Пуся прожил в дикой природе два года. И умер ровно в тот же день, когда не стало его человека — Боба.
Он так и не сумел стать по-настоящему диким. Да, он научился охотиться, стал самым сильным медведем в округе, мог одолеть любого соперника, но…
Он ждал. Ждал своего человека. Свою человеческую «маму». Он надеялся увидеть его снова. И не дождался.
Передатчик, закреплённый на его теле, зафиксировал остановку сердца. Оно просто остановилось — и всё. Без борьбы, без видимых причин. Пуся не дождался Боба. А без него жизнь для него, похоже, потеряла всякий смысл…
Впрочем, зоозащитников это мало интересовало. Их миссия была выполнена безупречно. Животное возвращено в дикую природу. Гранты освоены, пожертвования оправданы.
А то, что произошло потом и почему именно так произошло, — уже не их зона ответственности…
Скажу больше: эти дяди и тёти продолжают спасать и дальше. И не приведи Господь оказаться в их поле зрения с приручённой лисой или ёжиком…
К чему я всё это? Ах да.
Я не осуждаю их. Они делают ту работу, за которую получают деньги или которую считают своим призванием.
А сломанные судьбы и разрушенные души — видимо, побочный эффект. Второстепенная деталь.
И всё же мне почему-то хочется верить, что Боб всё-таки дождался своего Пусю. Что они встретились там, где нет боли, разлуки и страданий. Там, где остаётся только любовь.
И где нет кого?
Верно — этой зоозащитной организации. И куда, возможно, никогда не попадут эти замечательные дяди и тёти, дай им Бог здоровья, честное слово.
Вот такая история. Не выдуманная. По мотивам реальных событий.
Мне очень хочется верить, что однажды люди перестанут отнимать у других их крошечные островки счастья. Даже если это счастье выглядит как огромный, могучий белый медведь по имени Пуся, который до самого конца так и остался маленьким медвежонком своей «мамы» — Боба.
