Серёга терпеть не мог дождливую погоду. Сколько ни обходи лужи, брюки всё равно оказываются в грязных брызгах, а обувь промокает насквозь. У природы была отвратительная привычка поливать всех сверху, и изменить это он не мог.
Оставалось смириться и утешать себя тем, что в остальном его жизнь вполне устроена. Работа надёжная, жильё своё, семьи нет. Впрочем, жениться он никогда особенно не стремился.
Серёга был человеком практичным и лишённым романтических иллюзий. Цветы, признания, долгие разговоры о чувствах казались ему бесполезной тратой времени.
Каждое утро он пересекал парк по пути в офис, а вечером возвращался той же дорогой. Вокруг почти ничего не замечал, прохожих не разглядывал.
Но однажды всё изменилось.
Снова моросил дождь. Июнь словно плакал, поливая землю, мокрые скамейки, листву и неопрятного пожилого мужчину с собакой.
Именно из-за собаки Серёга неожиданно замедлил шаг.
Она была великолепна.
Когда-то в подростковом возрасте он мечтал именно о такой.
Бернский зенненхунд снился ему ночами: сильный, красивый, с развевающейся чёрной шерстью, рыжими лапами и белоснежной грудью. Он мчался навстречу через траву, вдыхая свежий воздух.
В детстве Серёга твёрдо обещал себе:
«Вот вырасту — обязательно заведу такого».
Он вырос.
Но почему-то всё время находились более важные дела. Работа, заботы, взрослые проблемы. Для мечты места не осталось.
Постепенно исчезло детское «хочу», уступив место суровому «так надо».
И вот сегодня он вдруг снова увидел собаку своей давней мечты. Забытое желание осторожно напомнило о себе.
И плевать, что идёт дождь.
Серёга внимательно рассматривал эту странную пару и удивлялся.
Такой роскошный зенненхунд — у такого невзрачного хозяина?
— Моня! Ах ты моя красавица! — ласково потрепал собаку мужчина.
На вид ему было далеко за шестьдесят. Он явно выпил, но не выглядел окончательно опустившимся человеком. Одежда простая, но чистая, лицо выбрито.
Мужчина заметил взгляд Серёги.
— Что, товарищ, понравился мой берхунд? Или меня изучаешь? Мы с Монькой вроде не памятники в парке.
Язык у него слегка заплетался, и Серёгу это задело.
— На тебя смотреть нечего. Напился настолько, что даже породу собственной собаки произнести не можешь.
Мужчина неожиданно рассмеялся:
— Да я и трезвый это название не выговорю. Язык сломать можно. А вот жена у меня справлялась без проблем.
И тут же его лицо погасло.
Он опустил глаза и зарыл пальцы в густую шерсть собаки.
Серёга пошёл дальше, но настроение почему-то испортилось.
Хотя какое ему дело до чужих людей?
Но мысли снова и снова возвращались к этой парочке.
«Шерсть у Моники давно не расчёсывали. Искупать бы её тоже не помешало. Хотя видно, что не голодает. Сам хозяин выглядит худее собаки», — думал он.
К вечеру ему всё же удалось выбросить их из головы.
Правда, ненадолго.
Моника дождь любила.
Особенно летний.
Он делал мир ярче, чище, наполнял воздух тысячами запахов.
И будил воспоминания.
Когда-то хозяин и хозяйка гуляли под красным зонтом, а она радостно бегала рядом. В воздухе смешивались запах мокрой травы, духов хозяйки, любимого табака хозяина и свежести после дождя.
И всё это вместе было счастьем.
Теперь всё изменилось.
От хозяина всё чаще пахло грустью, отчаянием, дешёвым вином и сигаретами.
Даже дождь не мог смыть эту тоску.
Хозяйка ушла два года назад. Не по своей воле — просто пришёл её срок.
Моника давно чувствовала болезнь внутри неё. Что-то тёмное и страшное медленно отнимало силы.
Перед уходом хозяйка шепнула собаке:
— Береги хозяина, Моня. Он у нас слишком ранимый. Не дай ему сломаться.
Легко сказать.
Моника старалась изо всех сил.
Но хозяин уходил в туман, где были тяжёлые сны и горькие пробуждения.
Она была рядом, утешала, вытаскивала его на прогулки.
А он лишь виновато говорил:
— Прости, Моня. Хозяин сегодня опять не в форме. Пойдём домой. Мне бы поспать, завтра на работу…
Позже его уволили.
Не за выпивку.
На работе он держался достойно.
Просто оказался слишком возрастным.
Начальству требовались молодые, энергичные, современные.
Для Дмитрия Ивановича места больше не нашлось.
Стало ещё тяжелее.
Он начал пить чаще и жаловаться собаке:
— Всё, Моня, стал я никому не нужен. Старый хлам. До пенсии ещё ждать, а кто меня теперь возьмёт?
Позже работу он всё же нашёл.
Плохую, но хоть какую-то.
Теперь работал сторожем на автостоянке.
— Зарплата смешная, место так себе. Но у нас с тобой одна задача — выжить. Справимся?
Моника радостно махала хвостом.
У новой работы был плюс — появилось много свободного времени.
Они подолгу гуляли по любимым местам.
Хозяин сидел на скамейке, украдкой отпивал из бутылки, спрятанной в пакете, гладил Монику и говорил, что жизнь — жестокая штука.
Потом замолкал и погружался в тяжёлые мысли.
Иногда засыпал прямо сидя.
Тогда Моника толкала его носом и вела домой.
Люди их почти не замечали.
И её это устраивало.
Но сегодня произошло странное.
Их заметил какой-то мужчина в деловом костюме.
Из тех, кто всегда спешит.
И как же он смотрел на Монику!
Словно она была королевой всех собак.
Правда, ненадолго.
Он расстроил хозяина, потом ушёл, а жизнь снова потекла привычным руслом.
Раньше Дмитрий Иванович всегда носил зонт.
Но это было ещё в счастливые времена.
Теперь он называл себя просто дедом Митей и почти не замечал дождя.
Какая разница, что творится на небе, если бы только на земле прожить ещё один день и не сорваться окончательно.
Жену судьба забрала, работу тоже.
Спасибо хоть Монику оставила.
Хотя иногда ему казалось, что такая собака заслуживает лучшего хозяина.
Она сидела рядом и преданно охраняла его.
А тот мужчина в костюме явно завидовал.
Наверняка думал:
«Откуда у такого старика такая замечательная собака?»
Дед Митя тяжело поднялся со скамейки.
Моника тут же вскочила и потянула его домой.
Пора.
Он весь промок, да и ей под дождём сидеть не радость.
Лето продолжалось.
Серёга по-прежнему ходил через парк.
Только теперь дед Митя и Моника постоянно попадались ему на глаза.
И он неожиданно начал завидовать.
Мужчина раздражал его, а собаку было жалко.
Серёга никак не мог понять, почему его это вообще волнует.
Он убеждал себя:
«Хочешь такую собаку — купи».
Логично.
Правильно.
Но почему-то не помогало.
Его беспокоила именно Моника.
Наверное, потому что она разбудила в нём давно забытое желание.
Напомнила о мечте.
И однажды он решил:
«Может, выкупить её? Денег у старика явно немного. Корм хороший вряд ли покупает, про игрушки и уход вообще молчу».
Собравшись с духом, Серёга подошёл к хозяину.
— Как вас зовут?
— Дед Митя, — настороженно ответил тот. — А что?
— Я Сергей. Есть предложение.
— Хорошо, что деловое. А то уже испугался.
— Хочу купить вашу собаку. Сколько хотите за неё?
Дед Митя мгновенно вцепился в поводок.
— Уходи отсюда, Сергей. И деньги свои тоже убери подальше. Дед Митя друзьями не торгует!
В его голосе неожиданно появилась твёрдость.
Серёга такого отпора не ожидал.
Стало ясно: Монику он не отдаст.
Пришлось уйти.
И впервые за долгое время Серёга почувствовал настоящее разочарование.
После этого он старался проходить парк, не поднимая глаз.
Но однажды вечером услышал:
— Сергей!
На скамейке сидел дед Митя. Бледный, дрожащий. Рядом — Моника.
— Дело есть, — прохрипел старик и закашлялся.
Лицо у него было серым, глаза воспалёнными, лоб покрывала испарина.
— Что с вами?
— Совсем плохо мне. Еле дошёл. Хотел тебя дождаться. Забери Монику. Просто так. Чувствую, долго не протяну. Что с ней будет без меня?
Моника положила голову ему на колени.
Серёга сразу достал телефон.
— Вам срочно нужна больница. Родные есть?
— Кроме нас двоих никого нет, потому и обращаюсь к тебе, — тихо сказал дед Митя.
— За Монику не переживайте, я о ней позабочусь. Сейчас вызову врачей, а дальше будем решать всё по мере необходимости.
Старик не возражал. Он гладил собаку и хрипло шептал:
— Всё будет хорошо, Монечка. Всё к лучшему… Не обижай Серёгу, он обещал заботиться о тебе. Ещё увидимся, если судьба позволит.
Моника внимательно слушала, тяжело вздыхала и, казалось, прекрасно понимала каждое слово. Серёга был готов поклясться в этом. Иначе как объяснить, что она спокойно позволила увезти хозяина? Не рвалась вслед, не вырывалась с поводка. Только долго смотрела вслед машине скорой помощи и тихо поскуливала.
В больнице выяснилось, что у деда Мити воспаление лёгких, да ещё и в тяжёлой форме. Врачи сразу предупредили, что лечение займёт немало времени. Об этом Серёга узнал позже по телефону.
— Твой хозяин обязательно поправится, — говорил он Монике. — А пока займёмся тобой. А то ты и правда какой-то «берхунд» запущенный.
Собака лишь слабо вильнула хвостом и устроилась на кухне, прислушиваясь к шуму дождя за окном. Она стала удивительно тихой. То лежала у входной двери, то пряталась под столом, стараясь быть незаметной.
«Привыкнет со временем, — успокаивал себя Серёга. — Ветеринар сказал, что она здорова. Просто уход был не самым лучшим. Ничего, всё исправим. Хороший корм, игрушки, занятия с кинологом — всё будет как положено».
Но всё оказалось не так просто.
Серёга старался изо всех сил. Собака действительно преобразилась: набрала вес, шерсть стала густой и блестящей.
Только глаза оставались прежними, грустными.
Даже играя с мячом, Моника смотрела куда-то вдаль. В её взгляде не было ни радости, ни прежнего огня.
Серёга сердился:
«Ну чего тебе ещё не хватает? У тебя же теперь всё есть!»
И сам понимал, что обманывает себя.
У неё было не всё.
Да, он заботился о ней, был ответственным хозяином. Но любила Моника своего худого и несуразного деда Митю. И никакими игрушками этого не заменить.
Наконец Серёга не выдержал:
— Всё, хватит грустить! Поедем к нему. Я созванивался с твоим хозяином. Его уже выпускают гулять во двор больницы. Там и встретитесь.
Дед Митя сидел на скамейке возле больничного корпуса. Осень кружила разноцветные листья, а он ждал.
Когда его увозили, он не надеялся снова увидеть Монику. Но судьба распорядилась иначе. Сергей позвонил и пообещал привезти собаку.
И вот они появились.
Моника увидела знакомую фигуру и застыла. Не веря собственным глазам.
Серёга молча отстегнул поводок.
И она помчалась.
Чёрной молнией пронеслась по жёлтой листве и через мгновение уже облизывала впалые щёки хозяина, слизывая слёзы.
— Монечка моя! Девочка моя! — дед Митя уткнулся лицом в её шерсть.
— Вот теперь ожила, — послышался рядом голос Серёги. — Даже взгляд изменился. Со мной она совсем другая.
Он стоял неподалёку и наблюдал за этой встречей.
— Спасибо тебе, — смущённо улыбнулся старик. — Я ведь хотел как лучше. Думал, найду ей достойного хозяина. Но, видно, нам суждено быть вместе.
— Похоже, так и есть, — согласился Сергей. — Ей нужен не хозяин, а настоящий друг.
А сам невольно думал:
«Даже дед Митя кому-то необходим. А я вроде всё делаю правильно, работаю, зарабатываю, живу нормально — и всё равно один».
— Ты чего загрустил, Сергей? — спросил старик.
— Да так… О жизни думаю.
— И к каким выводам пришёл?
— Пока не очень радостным.
— У меня тоже так было. До больницы. А потом понял: жить надо здесь и сейчас. Пообещал себе — если выберусь, брошу пить и перестану жалеть себя.
Наверное, наверху меня услышали. Вас с Моней ко мне привели.
Послушай, Сергей, я не навязываюсь. Но если захочешь поговорить — обращайся. Выслушаю. Да и собака у нас теперь вроде как общая.
«Какой он всё-таки простой человек… Может, именно так и надо жить?» — подумал Серёга.
— Подумаю, — ответил он вслух. — Моня, идём. Дождь начинается. Не переживай, скоро твой хозяин будет дома.
Через несколько дней деда Митю выписали.
Осень уступила место зиме.
Серёга теперь с удовольствием ходил через парк по снегу. Зиму он любил гораздо больше дождливой осени.
На знакомой скамейке почти всегда сидел дед Митя, а рядом носилась Моника.
— Привет, Серёга!
— Здравствуйте. Давно гуляете?
— Нет, только вышли. Ждали тебя. Давай вместе пройдёмся. Моня, ко мне!
Собака радостно неслась через сугробы и тут же совала нос в карман Сергея.
— Попрошайка, — смеялся он, доставая любимое печенье.
Они шли через парк и разговаривали обо всём на свете.
Пока ещё не друзья, но уже и не случайные знакомые.
Их объединила одна собака.
Моника шагала впереди и складывала новые воспоминания в свою невидимую сокровищницу.
Теперь мир пах снегом, морозом, чистотой, доверием, одеколоном Сергея и свежевыстиранной курткой деда Мити.
Пришла пора для новых счастливых воспоминаний.
Моника знала: всё обязательно будет хорошо.
Дед Митя больше не прятал бутылку в пакет.
А недавно Серёга предложил ему работу охранника в своём офисе — в тепле и с достойной зарплатой.
Они просто жили.
И учились быть счастливыми.
