Фомка ни во что не верил, жил как придётся и давно скатился на самое дно. Многие в округе только разводили руками, не понимая, как человек с такими способностями сумел довести себя до подобного состояния.
Никто из местных не воспринимал его всерьёз. Даже приятели по застольям редко называли его Фомой. Для всех он давно стал просто Фомкой — и этим всё сказано.
Бородатый, располневший, постоянно с синяком под глазом и неизменными тёмными очками. Благодаря им собеседники никогда не могли понять, какой именно глаз у него пострадал на этот раз — левый или правый.
В отличие от многих своих собутыльников, без крыши над головой он не остался. После смерти отца-художника ему досталась квартира в самом центре города. Там Фомка и скрывался от людей, когда ему хотелось тишины: рисовал карикатуры на заказ, иногда просто сидел с бутылкой перед чистым листом бумаги.
Когда-то мать, рассматривая его детские рисунки, вздыхала:
— Такой талант пропадает…
Если бы тогда она знала, как именно этот талант будет «пропадать» через пару десятилетий, возможно, не стала бы так отчаиваться. Может, ещё надеялась бы, что из сына получится достойный человек.
Из всех вещей, в которые Фомка давно перестал верить, сильнее всего он отрицал любовь.
С каждым годом, опускаясь всё ниже, он всё отчётливее убеждался: людей любят только за что-то. Потеряв друзей, женщин и знакомых, он пришёл к выводу, что все были рядом лишь до тех пор, пока он соответствовал их ожиданиям.
Даже родители, как ему казалось, любили его с условиями. Никто никогда не говорил, что он ценен сам по себе. Для них он всегда должен был чего-то добиться, кем-то стать.
А стоило ошибиться — сразу тяжёлые взгляды, разочарование, покачивание головой. От такого хотелось уехать подальше и никогда не возвращаться.
Теперь ему сорок два.
Жизнь пролетела слишком быстро. Иллюзий у Фомки не осталось. Со всеми своими привычками и любовью к саморазрушению он прекрасно понимал: всё может закончиться в любой момент.
Но особого страха перед этим не испытывал.
Ну закончится — и ладно.
Наступит завтра — хорошо. Не наступит — тоже переживать уже поздно.
В день своего рождения он решил устроить себе праздник: купил банку светлого пива и краковскую колбасу по скидке.
Вот и весь праздничный стол.
День стоял солнечный и тёплый. Летний ветерок шевелил его сальные волосы и трепал густую бороду.
Для обычного человека такого ветерка было бы достаточно, чтобы освежиться. Но Фомке требовалось ещё кое-что.
С характерным шипением он открыл банку и сделал несколько длинных глотков. Затем распечатал упаковку с колбасой и откусил добрый кусок.
— Ну да… Пусть бегут неуклюже… — бормотал он, наблюдая за прохожими, спешащими по своим делам.
Сидел он на ступеньке возле старого заброшенного здания, которое когда-то было центральным кинотеатром.
Теперь от былого величия ничего не осталось. Серая пустая коробка, с фасада которой давно осыпались даже буквы названия. Люди сюда почти не заходили, и Фомка никому не мешал.
Неожиданно возле его ноги возникло лохматое существо с не менее лохматой мордой и очень внимательным взглядом, направленным прямо на краковскую колбасу.
Фомка усмехнулся.
— Что, пушистый? Проголодался?
Пёс сел и продолжал молча смотреть на человека.
— Вот именно. А если я не поделюсь? Всё равно так будешь глазеть?
Собака, конечно, не ответила. Она просто продолжала сидеть и смотреть.
Фомка специально демонстративно жевал прямо у неё перед носом и одновременно рассматривал нового знакомого.
Пёс выглядел ухоженным. На шее был ошейник, а к нему прикреплён круглый жетон, похожий на медаль.
Наверное, питомец каких-нибудь состоятельных хозяев, подумал Фомка. Может, живут в просторной квартире с красивым видом и даже не знают, что их любимец здесь.
Породу определить он не смог. Вроде дворняга. Хотя, возможно, дворнягой среди них двоих был скорее сам Фомка.
Когда колбасы осталось совсем немного, он всё-таки смягчился.
— Ладно, держи, именинник сегодня добрый, — пробурчал он, протягивая кусочек. — Закуси за моё здоровье.
Но пёс брать еду с руки не стал.
Тогда Фомка положил колбасу на землю.
Собака понюхала угощение, словно из вежливости, а потом снова посмотрела на человека и… отказалась есть.
— Да чтоб тебя! — фыркнул Фомка. — Зря продукт перевёл. Ну и ладно. Может, какой-нибудь кот потом доест.
Ишь, привереда нашёлся. Тут, между прочим, натуральная свиная шкурка есть, а не одна химия!
Но пёс продолжал смотреть на него с такой преданностью, словно они были старыми друзьями, которые когда-то потеряли друг друга, а теперь встретились вновь.
Фомка задержал взгляд на собаке всего на секунду, потом поднялся и, кряхтя, отправился к магазину «Звёздный», где обычно собирались его приятели.
Может, сегодня, в честь дня рождения, кто-нибудь и угостит.
Пройдя пару кварталов, он обернулся и увидел, что собака идёт следом.
Разбираться с преследователем ему было лень.
— Хочешь — иди, — буркнул он.
Добравшись до магазина, Фомка потерял пса из виду и решил, что тот наконец вернулся к хозяевам.
Поздоровавшись с компанией таких же потрёпанных жизнью мужчин, он принялся проводить вечер привычным способом.
Спиртное текло рекой, а вместе с ним постепенно исчезали память и остатки человеческого достоинства.
К ночи Фомка уже настолько отпраздновал своё сорок с лишним лет, что даже перестал помнить точный возраст.
Обычно до полного беспамятства дело не доходило: возле магазина регулярно вспыхивали драки.
Так случилось и в этот раз.
Конфликт возник буквально из ничего и ничем не закончился, но Фомке досталось серьёзно.
Из носа текла кровь, бровь была разбита, и к утру под глазом наверняка появится очередной синяк, который он снова спрячет за тёмными очками.
Но это будет завтра.
А сейчас он лежал на земле неподалёку от магазина и слышал, как где-то вдали затихают пьяные голоса.
Над головой кружились звёзды.
Чем дольше он пытался смотреть на них, тем сильнее его мутило.
Он закрыл глаза, собираясь уснуть прямо здесь. А может, и вовсе больше не проснуться.
Вдруг по щеке что-то влажно и шершаво скользнуло.
Потом ещё раз.
И ещё.
С трудом открыв глаза, Фомка повернул голову.
Перед ним сидел тот самый лохматый пёс.
Тот самый ошейник.
Та самая золотистая медаль.
Только имени на ней не оказалось.
Лишь номер телефона.
И больше ничего.
— Опять ты? — хрипло пробормотал Фомка, пытаясь отмахнуться от чрезмерного внимания лохматого незнакомца.
Пёс понял намёк. Лизать хозяина положения он перестал и вместо этого аккуратно улёгся ему на грудь, положив голову прямо сверху.
Фомка встретился с собакой взглядом.
Глаза у пса оставались прежними — тёплыми, радостными, словно они были знакомы целую вечность и наконец встретились после долгой разлуки.
И почему-то именно в этот момент Фомке неожиданно вспомнились мать и отец.
«С чего это он ко мне привязался? Я же ему даже ничего хорошего не сделал», — подумал он.
Он снова перевёл взгляд на звёздное небо.
Мысли путались, расползались, но, чувствуя тяжесть собачьей головы на груди, он вдруг ощутил что-то необычное.
Какое-то тихое чудо.
Ничего особенного вокруг не происходило, но сам момент казался удивительным.
«Лежит рядом… Просто так. И смотрит… Просто потому, что… Потому что…»
Дальше мысль не складывалась.
И внезапно его накрыло.
Фомка заплакал.
Сначала тихо, а потом уже по-настоящему, закрывая разбитое лицо ладонями и стараясь не выглядеть совсем уж жалким перед редкими прохожими.
— Только тебе всё равно, кто я такой… Только ты…
Слёзы текли одна за другой.
А пёс лежал спокойно и будто заранее знал, что именно так всё и будет. Он даже не шевелился, лишь внимательно смотрел на дрожащий бородатый подбородок человека.
Спустя некоторое время Фомка успокоился.
Поднялся на ватные ноги и попытался привести себя в порядок.
— Как же мне теперь домой добраться, чёрт побери… — бормотал он, оглядывая пустынные улицы ночного центра.
В этот момент пёс коротко гавкнул и уверенно направился вперёд, словно приглашая идти следом.
Фомка не стал спорить.
Так, шаг за шагом, под тусклым светом фонарей, собака привела его к подъезду собственного дома.
Фомка полез в карманы шорт.
И тут же выругался:
— Да ну… Неужели потерял?
Он ещё раз проверил карманы.
Телефон с разбитым экраном — на месте.
Мятая пачка сигарет — тоже.
Немного мелочи.
А ключей нет.
— Вот же напасть…
И тогда они вместе снова отправились к магазину «Звёздный».
Возле ступенек, чуть в стороне от входа, пёс быстро нашёл связку ключей, осторожно подхватил её зубами и принёс хозяину.
— Вот это да! Молодчина! Настоящий красавец! — восхищённо заговорил Фомка.
Через несколько минут они снова стояли возле его подъезда.
Фомка наклонился и обнял своего спасителя за шею.
— Спасибо тебе, дружище. Может, зайдёшь ко мне? Наверняка в холодильнике найдётся что-нибудь вкусное. Отдохнёшь, устроишь себе праздник…
И Фомка был готов поклясться, что в ответ собака отрицательно покачала головой.
— Ну ладно… Тогда хотя бы сфотографирую номер с твоего жетона. Завтра позвоню хозяевам и скажу, где тебя встретил.
Пёс спокойно сидел, пока Фома снимал медальон на камеру своего старого кнопочного телефона.
Проверив, что цифры на фотографии получились чёткими, он поднялся.
— Ну бывай, друг.
Махнув собаке рукой, Фомка открыл дверь подъезда и исчез внутри.
Неудивительно, что сорок второй день рождения обернулся для него страшным похмельем.
Но ближе к полудню, проглотив пару таблеток и выпив несколько стаканов воды, Фомка уже смог прийти в себя.
Он сидел на кухне и пытался восстановить в памяти события прошедшей ночи.
И, к собственному удивлению, улыбался.
Встреча с безымянным псом оказалась, пожалуй, единственным светлым воспоминанием за весь вчерашний день.
Потом он вспомнил и про золотой жетон.
Несмотря на количество выпитого, Фомка был уверен: на медальоне точно был указан номер телефона.
Он достал мобильник, открыл галерею и нашёл вчерашний снимок.
Но тут его ждал сюрприз.
На фотографии жетон оказался совершенно пустым…
