Сентябрь в дачном поселке «Ясные Зори» появился так же бесцеремонно, как дальний родственник, который приезжает без предупреждения.
Вместе с ним пришли ароматы опавших яблок, дыма от костров и особая прозрачность воздуха, когда по утрам каждая паутинка кажется натянутой струной невидимой скрипки.
Именно в такую пору натуры тонкие и впечатлительные — например, местные коты — начинают предаваться философским размышлениям о бренности жизни, в которой по-настоящему важны лишь теплое солнце да жирные сливки.
Но Диану, абиссинскую красавицу цвета карамели, осенняя меланхолия совершенно не интересовала. Внутри у нее словно бурлила смесь электричества и жажды открытий. Изящная, как ее далекие африканские предки, и любопытная, словно маленький ребенок, она постоянно искала что-нибудь новое.
Жила Диана у Наташи, а все теплые дни проводила на улице, где собиралась удивительная компания из хозяйских, дворовых и приблудившихся котов. Для всех находилось место на просторной улице с романтичным названием Сиреневая.
Своим избранником Диана считала Дымка. Именно его загадочность пленила ее сердце.
Он был полной противоположностью своей подруги. Настоящий сибирский кот — спокойный, невозмутимый и основательный. Рядом с ним даже садовые гномы казались слишком суетливыми.
Серый, пушистый и надежный, как любимый старый плед, Дымок любил Диану спокойно и глубоко. А вот чувства самой Дианы больше напоминали извержение вулкана. Если бы вулканы существовали среди дачных поселков.
Беда заключалась в том, что Диана была убеждена: если двое любят друг друга, то должны быть единым целым. Она могла бесконечно тереться лбом о пушистый бок своего кавалера и смотреть в его глаза, в которых, казалось, спряталась вечность.
— Дымок, посмотри, как красиво! — восхищенно восклицала она, наблюдая, как по воздуху кружится кленовый лист. — Он пахнет дождем и приключениями! Давай побежим за ним?
Дымок лениво приоткрывал один глаз, неторопливо жевал травинку и философски отвечал:
— Все равно он скоро упадет, Ди. С природой не поспоришь. Зачем гоняться за тем, что само окажется рядом?
Диана фыркала, но тут же прижималась щекой к его густой шерсти. Она была счастлива. Настолько, насколько вообще может быть счастлив живой организм.
Но судьба решила слегка испытать свою любимицу.
Все началось во вторник.
Сентябрь еще радовал теплом, хотя в тени уже ощущалась влажная прохлада.
Дымок бросил взгляд на Диану, которая с увлечением исследовала старую бочку возле калитки, поднялся и неторопливо отправился по тропинке прочь.
Исчезновение любимого Диана заметила не сразу. И очень удивилась. Раньше он никогда не уходил вот так, ничего не объяснив.
Она прождала его почти до вечера.
Вернулся он только к сумеркам, пропахший лесом, хвойными иголками и какой-то странной пустотой. На все вопросы лишь тихо мурлыкнул и тут же заснул возле коврика у входа.
Уже на следующий день возле забора между участками №42 и №44 собрался настоящий Совет по Кошачьим Вопросам.
В состав комиссии входили: Фифи — персидская красавица с выражением вечного разочарования на мордочке, Мурка — трехцветная кошка с богатым жизненным опытом, приобретенным в сражениях за лучшие места возле теплых труб, и сама Диана.
— Поверь мне, дорогая, — певуче произнесла Фифи, тщательно вылизывая лапку, — серые коты — самые опасные мужчины. Мой первый супруг был британцем, между прочим.
После этих слов она посмотрела на собеседниц с легким превосходством.
— Его родословная была длиннее списка гостей на Новый год. И все началось именно с вечерних прогулок. Ах, как я была тогда наивна!
Оказалось, что он завел роман с ангорской красавицей из соседнего дачного массива. Она подкупила его дорогим тунцовым паштетом, а мне он рассказывал сказки про созерцание звезд.
— Тунец — аргумент серьезный, — заметила Мурка, прищурив желтый глаз. — Но я бы поставила на вторую семью. Может, где-нибудь в лесу его ждет какая-нибудь пушистая сибирячка с кисточками на ушах?
Котам ведь важно внимание. Чтобы ими восхищались, гладили, баловали. Иначе начинают искать приключения.
— Он не такой! — возмутилась Диана, ощущая, как внутри разрастается тревога. — Он верный! Просто… просто любит прогулки.
— Все они любят прогулки, пока не обзаведутся котятами где-нибудь на стороне, — отрезала Фифи. — Принюхайся. Если вместе с запахом улицы от него появился аромат чужого дома — дело плохо.
Слова подруг больно задели Диану. В душе поселилось неприятное беспокойство.
Неужели Дымок способен на измену? Это же невозможно! Он такой надежный…
Но тревога оказалась не случайной.
В четверг вечером, когда возле водяной колонки вспыхнула очередная кошачья перепалка, Дымок снова незаметно исчез.
Только что сидел рядом с Дианой — и вдруг растворился в сумерках.
В пятницу Диана решила, что пришло время провести собственное расследование.
Когда Дымок снова отправился в путь, она осторожно двинулась следом.
Сердце колотилось так громко, будто его могли услышать все вокруг.
Она пряталась за бочками с дождевой водой, за кустами смородины, уже начинавшими сбрасывать листья.
Лес встретил их удивительной тишиной, которая бывает только на границе дня и вечера. Тишиной живой, наполненной шорохами и звуками, которых днем никто не замечает.
Дымок шел уверенно и ни разу не обернулся.
Диана держалась подальше, буквально прижимаясь к земле, и больше всего боялась быть замеченной.
Потому что тогда ей пришлось бы объяснять, почему она тайком следит за собственным любимым.
«Сейчас он свернет к той красивой даче с мансардой, — тревожно думала Диана, сверкая янтарными глазами. — Или за оврагом его поджидает Она — тихая, пушистая и невероятно понимающая».
Но Дымок не направился ни к одному дому.
Он спокойно ступил на узкую тропинку и скрылся под колючими ветками кустарника. Диана испугалась, что вот-вот потеряет его из виду, однако кот не стал углубляться далеко в лес.
Он дошел до старой ели на опушке. Это было настоящее дерево-великан, чьи нижние ветви касались земли, образуя уютный зеленый шатер. Дымок юркнул под густую хвою…
Диана застыла.
Сердце колотилось так сильно, что, казалось, дрожали даже усы.
Прошла минута. Затем вторая.
Никаких кокетливых кошачьих голосов. Никакого запаха тунцового паштета. Только однообразный шум ветра в кронах деревьев.
Что же там происходит?
Осторожно, почти ползком, Диана подобралась ближе и заглянула под ветви.
Внутри находился только Дымок.
Он лежал в полумраке на мягкой подстилке из сухих рыжих иголок, свернувшись идеальным кольцом. Глаза были закрыты.
Но он не спал. Его уши едва заметно подрагивали, прислушиваясь к дыханию леса.
Он просто находился здесь.
Не выдержав напряжения, Диана случайно наступила на сухую шишку.
Хруст раздался так громко, словно выстрел.
Дымок открыл глаза.
В них не было ни испуга, ни чувства вины. Только привычное бесконечное спокойствие.
— Диана? — тихо произнес он. — Значит, ты все-таки пришла.
Последние слова прозвучали так, словно он давно этого ожидал. И даже был рад.
— Я… я думала… — Диана выскочила из укрытия, смущенная и растрепанная. — Дымок! Фифи сказала, что здесь у тебя тунец! Мурка уверяла, что ты завел вторую семью! Почему ты уходишь? Почему не берешь меня с собой? Ты больше меня не любишь?
Дымок неторопливо поднялся и подошел к ней.
Он ласково коснулся своим большим лбом ее маленькой головы.
— Ди, — мягко сказал он своим глубоким голосом. — Я люблю тебя больше, чем первый снег и теплые сливки. Но ты должна понять одну вещь… Ты похожа на солнце.
Ты яркая. Ты согреваешь. Ты заставляешь весь мир кружиться вокруг себя. Но даже от самого прекрасного солнца иногда хочется укрыться в прохладной тени.
Диана потрясенно замерла.
— В тени? От меня?
— Не от тебя, моя маленькая абиссинка. От бесконечного шума и движения. Моя душа похожа на этот лес. Ей иногда необходимо просто слушать, как падают иголки с ветвей.
Если я все время буду находиться в твоем вихре, я однажды рассыплюсь на искры. Мне нужно это место под елью, чтобы снова почувствовать себя собой. Чтобы потом вернуться к тебе и любить еще сильнее.
Диана внимательно посмотрела в его глаза.
В них отражалась осень — немного печальная, но удивительно мудрая.
И вдруг она поняла, что пыталась сделать невозможное.
Ее любовь была похожа на желание запереть ветер в коробке. А ветер в неволе перестает быть ветром и превращается в неподвижный, тяжелый воздух.
— Значит… тебе просто нужно иногда побыть в тишине? — тихо спросила она.
— Именно так. Полчаса под этой елью для меня дороже десяти мисок самого вкусного корма.
В тот вечер домой они возвращались вместе.
Только теперь Диана шла немного позади, стараясь не наступать на кончик его пушистого хвоста. Она училась понимать ту невидимую границу, которая делает двух самостоятельных существ настоящей парой, а не тугим узлом.
На следующий день у забора снова собрался знаменитый Комитет по Кошачьим Делам.
— Ну что? — с нетерпением поинтересовалась Фифи. — Нашла соперницу? Пахло тунцом?
Диана взглянула на Дымка, который мирно дремал на крыльце, наслаждаясь редкими осенними лучами солнца.
Она изящно потянулась и одарила подруг своей самой загадочной улыбкой.
— О да, — с удовольствием ответила она. — У него действительно есть одна удивительная тайна. И, знаете, она мне безумно нравится.
— И что же это за тайна? — заинтересовалась Мурка.
— Если я расскажу, то она перестанет быть тайной, — лукаво ответила Диана.
Фифи недовольно фыркнула, а Мурка задумчиво посмотрела в сторону леса.
С тех пор в «Ясных Зорях» установился новый порядок.
Каждый вечер Дымок уходил к своей старой ели.
А Диана…
Нет, она больше не грустила.
Она неожиданно обнаружила, что и тишина может быть удивительно интересной. Можно слушать, как шуршит трава, наблюдать за мхом или просто ждать любимого, зная, что, когда он вернется, его ласковое «мяу» будет предназначено только ей.
Потому что любовь бывает разной.
Иногда она громкая и восторженная.
Иногда — тихая и задумчивая.
А иногда ее главная форма — доверие.
И тогда ты позволяешь дорогому существу просто закрыть глаза и ненадолго остаться наедине с собой.
Особенно если это одиночество пахнет хвойным лесом и приближающейся осенью.
