— Привет, дорогая! — Люся с явным интересом рассматривала свою бывшую одноклассницу.
Они не виделись около трех лет, и нужно было признать: время пошло Ирине только на пользу.
— Да ты просто отлично выглядишь! Помолодела, посвежела, прямо сияешь. Давай рассказывай, в чем секрет? Или правильнее спросить — в ком? Ну быстро признавайся! Кто он такой? Я его знаю?
Ирина рассмеялась так весело и заразительно, что Люся невольно тоже улыбнулась, глядя на давнюю подругу.
— Люся, притормози, а то сейчас без воздуха останешься! Познакомлю, куда денусь. Нагуляется, проголодается — сам явится.
— И ты так спокойно об этом говоришь? — удивилась Люся. — А если он вот так погуляет, погуляет и не вернется? Сейчас мужчину лучше держать поближе, на коротком поводке!
— Ой, какой там поводок! — махнула рукой Ирина. — Он у меня личность свободолюбивая, независимая. Да и возвращается всегда. Особенно к ночи. У него ведь важная обязанность — охранять мой сон и прогонять всякие кошмары.
— Это еще как понимать? — заинтересованно спросила Люся.
— Ну, например… — Ирина на мгновение задумалась. — Ты ведь помнишь, как я люблю читать. Мне не так важно, что именно: роман, детектив, драма, фантастика. Главное, чтобы сюжет цеплял и язык был хороший.
Так вот, недавно меня потянуло на мистику. Начиталась до такой степени, что потом глаза закрыть боялась. Каждый шорох казался подозрительным, каждый скрип — предвестником чего-то ужасного.
А он почувствовал, что я боюсь. Пришел, прижался ко мне — и я уснула до утра так крепко, будто меня выключили.
— Вот тебе и наука, — назидательно сказала Люся. — Не надо читать всякую жуть перед сном.
Но на самом деле ее волновало совсем другое. И, пользуясь правом старой подруги, она тут же задала главный вопрос:
— Подожди. То есть вы, выходит, чаще ночуете отдельно? Раз он приходит к тебе только в особых случаях?
— Люся, я же сказала: мы оба взрослые, самостоятельные, состоявшиеся личности! — торжественно заявила Ирина. — Мне достаточно знать, что он дома. И где бы он ни находился, он все равно передает мне свою любовь, нежность и поддержку.
— Да уж, отношения у вас возвышенные, — хмыкнула Люся.
За ее плечами уже было два неудачных брака, поэтому она давно не ждала от мужчин ни рыцарства, ни особенной заботы.
Но Ирина говорила настолько искренне, с таким теплым выражением лица, что Люсе даже стало немного жаль разрушать этот романтический настрой подруги.
— А что насчет будущего? — осторожно спросила она. — Колечко, общая фамилия, все такое?
Ирина снова звонко рассмеялась.
— Так у нас уже есть одна фамилия на двоих! Моя!
Люся от неожиданности едва не подавилась чаем.
— Это как так? Или у него своя фамилия такая, что лучше не брать? Что-нибудь вроде Пупкина или Подрейтузникова?
Ирина фыркнула. Похоже, она живо представила подобную запись у себя в документах.
— Просто так вышло. Когда его оформляли в лечебнице, нужно было указать фамилию. Вот он и стал Матвеевым.
— Подожди… Он еще и больной? — Люся отодвинула чашку и уставилась на Ирину широко раскрытыми глазами. — Подруга, ты что вообще делаешь? Тебе нормальных мало?
— Таких, как он, больше нет, — с достоинством ответила Ирина. — Он у меня единственный и неповторимый. С очень тонкой душевной организацией. Все понимает, всегда выслушает. И о друзьях, между прочим, заботится. Наверняка сейчас появится и начнет выпрашивать что-нибудь вкусненькое для соседей.
Люся еще не успела ни удивиться, ни возмутиться, как в открытом окне показался новый участник беседы.
Крупный рыжий кот легко запрыгнул на подоконник, оглядел присутствующих и коротко мяукнул, словно требуя внимания к собственной персоне.
— А вот и он, кстати, — Ирина расхохоталась, глядя на совершенно растерянное лицо Люси. — Пуся Матвеев собственной рыжей персоной! Прошу любить и жаловать!
Кот тем временем спрыгнул на пол и важно направился к ногам гостьи. Остановился в шаге от нее, уселся и начал внимательно изучать незнакомку.
— Люся, знакомься, это Пуся. Мой кот. Пуся, это Люся. Моя подруга, — абсолютно серьезно представила их друг другу Ирина.
Люсе на секунду показалось, будто выражение кошачьей морды изменилось. Стало более благосклонным, что ли. Более того, ей даже почудилось, что кот почти улыбается.
Она тряхнула головой.
Вот и до нее дошло: уже мерещится, что кот обладает человеческими эмоциями. Как там Ирина сказала? Тонкая душевная организация. Ну конечно.
А Пуся, очевидно, сделал какие-то собственные выводы. Он небрежно потерся о Люсины ноги, обозначив свое расположение, после чего снова повернулся к хозяйке и посмотрел на нее с легким укором.
— Пуся, я поняла, — сказала Ирина. — Сейчас угощу твоих приятелей.
Она достала мисочку и щедро насыпала туда угощение. Люся с любопытством наблюдала за происходящим.
— Ты хочешь сказать, что действительно понимаешь, чего он от тебя хочет? — спросила она.
— Пойдем, сама увидишь, — улыбнулась Ирина.
Они вместе вышли на крыльцо.
Там уже сидели два кота: один серый, другой черный. Оба выглядели так, будто давно и терпеливо ожидали приглашения к обеду. Причем ожидали не с надеждой, а с полной уверенностью, что их обязательно накормят.
Люся поставила миску на пол.
Коты чинно подошли и начали есть спокойно, без суеты и толкотни. Пуся устроился рядом и с явным удовольствием наблюдал за ними, даже не пытаясь отнять еду.
Вид у него был такой, будто радушный хозяин принимает у себя важных гостей.
— Коты-то у тебя упитанные, ухоженные, — заметила Люся. — На беспризорных совсем не похожи. Зачем ты их подкармливаешь?
Ирина ненадолго задумалась, подбирая слова.
— Понимаешь, у нас это уже вроде традиции. Пуська у меня добрый, любит друзей угостить. А если знать его историю, то становится понятно: для него это еще и способ забыть голодное детство.
— Ир, рассказывай! — тут же потребовала Люся. — Ты ведь у нас писательница, наверняка история непростая.
— Ты права. Я ее уже даже написала, — задумчиво сказала Ирина. — Назвала «Котенок, который выжил».
— Это как в истории про Гарри Поттера? — уточнила Люся.
— Примерно, — улыбнулась Ирина. — Только волшебство там было совсем другое. Без палочек и заклинаний.
Сейчас он, конечно, выглядит как кот благородных кровей. Уверенный, важный, рыжий красавец. А когда мы впервые встретились, он был совсем другим.
Тощенький, голодный, дрожал от холода и боялся всего на свете.
Жил у меня под сараем и категорически отказывался вылезать. Чем он питался до того, как я его обнаружила, я до сих пор не понимаю. Иногда мне кажется, что дворовые коты его понемногу подкармливали.
А может, мне просто хочется в это верить.
Неважно.
Только голод, как известно, не тетка. И однажды он все-таки выбрался из своего убежища…
— И ты, разумеется, тут же схватила его и понесла в дом, — усмехнулась Люся.
— Нет, не сразу, — покачала головой Ирина. — У меня тогда был такой период… Даже вспоминать тяжело. В людях разочаровалась, писать перестала, жила как-то механически: проснулась, день пережила — и ладно.
А тут вдруг этот котенок.
Я тогда подумала: куда мне еще животное? Сама едва держусь. Но жалко стало. Начала оставлять еду возле сарая. Потом уже привыкла заглядывать: как он там? Живой? Не замерз? Не обидел ли кто маленького?
И постепенно мои собственные беды как будто отошли в сторону. Уже не только о себе думала. А когда он впервые подошел ко мне и позволил себя погладить, у меня было такое чувство, будто внутри что-то ожило. Как бутон раскрылся.
Люся слушала молча.
Она вдруг поняла, что Ирина и правда изменилась. Не просто похорошела внешне, а стала какой-то другой. Голос у нее звучал мягко, почти напевно, словно она рассказывала не обычную историю про кота, а что-то очень важное, личное, бережно хранимое. Лицо светилось изнутри, и от этого подруга казалась моложе.
«Неужели все из-за кота?» — мелькнуло у Люси.
Но эта мысль тут же исчезла, потому что ничего толком не объясняла.
— Потом он начал выходить на крыльцо, — продолжила Ирина. — Уже не убегал, когда я приносила еду. Дальше — больше. Однажды мой Пуся сам вошел в дом. И остался.
Она улыбнулась.
— А вместе с ним в доме будто снова появились радость и покой. Я опять стала писать рассказы, стихи. Вот такая у меня муза — рыжая, усатая. А когда он однажды лапку повредил, я так перепугалась, будто не коту больно, а ребенку.
Вот тогда он официально и стал Матвеевым. Правда, тот случай пошел ему на пользу. Осторожнее стал. Уже не прыгал куда попало. Да, Пуся? Было дело?
Она повернулась к коту.
Пуся медленно моргнул и приоткрыл пасть с таким видом, будто нехотя соглашался:
«Ну было. Был молод, горяч и слишком уверен в себе. Но один раз всего, не стоит раздувать».
— А его можно погладить? — вдруг спросила Люся.
Ей неожиданно очень захотелось прикоснуться к этой мягкой рыжей шерсти, почувствовать под пальцами живое тепло.
А еще лучше — сесть сейчас в большое удобное кресло, чтобы кот устроился на коленях, грел и тихонько мурлыкал.
— Ты не у меня спрашивай, а у него, — сказала Ирина.
Люся наклонилась к коту.
— Пуся, можно тебя погладить?
Кот сначала слегка напрягся. Прищурился, будто обдумывал просьбу. Потом все же повернулся боком и подставил под ладонь рыжую спину.
Люся осторожно провела рукой по шерсти.
Потом еще раз.
Пуся тихо замурчал.
И вдруг Люся почувствовала нечто странное: словно после долгой, утомительной дороги она наконец вернулась домой, сняла тесную обувь, надела мягкие теплые тапочки и впервые за долгое время по-настоящему выдохнула.
Не нужно никуда бежать.
Не нужно суетиться.
Не нужно никому ничего доказывать.
Мир вдруг показался правильным, спокойным и удивительно мудрым.
…Вечером они сидели на веранде и пили чай с вареньем.
Где-то совсем рядом пели соловьи. Из сада тянуло теплым, сладким ароматом трав, цветов и влажной земли. Легкий ветер шевелил занавеску у открытого окна.
А на коленях у Люси, совершенно уверенно и удобно, лежал рыжий кот Пуся.
Ей было так хорошо, как бывает, наверное, только в детстве. Когда еще ничего не надо бояться, а вечер кажется бесконечным и добрым.
И все-таки один вопрос Люся не удержалась и задала.
— Ир, ты красивая, добрая, самостоятельная. У тебя дом, хозяйство, такой замечательный кот… Но ведь одной со всем этим непросто? Все равно дому мужские руки нужны. Разве нет?
Ирина не обиделась.
Она посмотрела на подругу спокойно и улыбнулась.
— Спорить не буду. Нужны. Только когда я встречу такого человека, который будет хоть немного похож на моего Пусю, я сразу пойму: вот он. А может, сам Пуська мне подскажет, что это мой человек. Но на меньшее, Люсь, я уже не согласна.
Люся кивнула.
— Понимаю. Значит, нужен кто-то особенный. С тонкой душевной организацией.
— Именно, — подтвердила Ирина.
— Мяу! — добавил Пуся, приподняв голову.
Люся посмотрела на звезды и подумала:
«Пусть ей обязательно повезет. Пусть она встретит такого мужчину. И я тоже… Потому что каждому нужен кто-то добрый, теплый, любящий. Тот, перед кем не страшно раскрыть душу. Кто не обидит, не высмеет, не предаст. Просто твой человек. Или твой кот…»
В этот момент с неба сорвалась звезда и прочертила темноту короткой светлой полосой, будто отвечая на ее мысли.
Пуся широко раскрыл глаза и внимательно проследил за этим полетом.
И было в том позднем вечере что-то удивительно цельное: темное небо, звезды, соловьиные трели, запах сада, теплый кот на коленях и тихие мечты двух женщин.
Может быть, именно это и было счастьем.
