Ни один учебник по психологии, написанный таксами, не обходился бы без важного вступления:
«Человек — существо крайне эмоциональное, склонное устраивать трагедии на ровном месте и почему-то не понимающее, какое счастье — спокойно лежать на мягком диване и никуда не спешить…»
Даня, такса цвета спелого каштана и обладатель весьма выдающегося интеллекта, давно изучил особенности человеческой натуры.
Его хозяева, Соня и Миша, были яркими представителями подвида Homo Dramaticus. Они обожали друг друга до такой степени, что, казалось, от их чувств в квартире могли вспыхивать лампочки. Но и спорить они умели с тем же азартом.
Поводом для очередной перепалки могло стать что угодно: пропавший носок, новая стрижка, которую не заметили, или случайно сказанная фраза.
При этом злобы между ними не было. Ссорились они скорее ради самого процесса, а потом так же увлечённо мирились.
Однажды Соня, сидя с подругой Женей за кружкой зелёного чая, даже рассмеялась:
— Наши перепалки только добавляют отношениям остроты!
Даня, который в этот момент дремал под столом, насторожился. Перец он категорически не переносил. Особенно молотый — от него щекотало в носу и хотелось чихать.
Тогда он отмахнулся от тревожных мыслей.
Как оказалось, напрасно.
Событие, которое Даня позже мысленно окрестил «Великим Полочным Сражением», произошло в обычный четверг.
Миша решил установить книжную полку.
Соня была уверена, что её необходимо повесить на пять сантиметров левее — так она лучше сочеталась бы с кактусом.
Миша же считал, что кактус вообще не заслуживает внимания, а полка должна находиться ближе к дивану, чтобы до книг было удобно дотягиваться.
Ссора по такому поводу раньше показалась бы сущей ерундой. В их семье случались конфликты и посерьёзнее.
Но в тот день всё пошло не так. То ли накопились старые обиды, то ли звёзды расположились неудачно, но безобидный спор внезапно превратился в настоящее выяснение отношений.
Спустя сорок минут Миша уже складывал вещи в чемодан, сердито ворча что-то себе под нос, а Соня стояла у окна с видом неприступной крепости, хотя её губы предательски дрожали.
— Всё, я ухожу! — заявил Миша.
— Ну и пожалуйста! — ответила Соня, стараясь выглядеть равнодушной.
Даня сидел посреди ковра и в полном недоумении переводил взгляд с одного любимого человека на другого.
«Из-за какой-то полки? — мысленно возмущался он. — В холодильнике ещё лежит колбаса, вокруг столько прекрасных запахов, а вы кричите так, что уши сворачиваются в трубочку!»
Миша ушёл.
Дверь хлопнула так, словно в их уютной квартире произошёл небольшой конец света.
Но даже этот звук не мог сравниться с тишиной, которая наступила после.
Прошла неделя.
Дом будто потерял свои краски. В воздухе витали запахи грусти и растаявшего клубничного мороженого.
Соня плакала в подушку, когда думала, что Даня ничего не замечает. А при каждом телефонном звонке мгновенно выпрямлялась и делала безразличный вид.
Но звонил не Миша.
Обычно это были рекламные предложения.
Миша дважды приходил за своими вещами.
Каждый такой визит напоминал немое кино.
Он бесшумно проходил по коридору, избегая встречаться взглядом с Соней, быстро забирал носки или футболку, а Соня делала вид, что читает книгу. Причём держала её вверх ногами.
После его ухода она долго перебирала фотографии из отпуска в Сочи.
Даже у Дани от подобных сцен щемило сердце, хотя он считал себя существом разумным и выше человеческих драм.
Такса пыталась вмешаться.
Он приносил Соне тапочек Миши, подталкивал носом телефон и так энергично вилял хвостом, что задняя часть его тела существовала словно отдельно.
Но гордость — глупое и невидимое животное — оказалась сильнее маленькой собаки.
Когда Миша приходил, глаза Сони словно кричали: «Давай всё исправим!»
Но вслух она говорила лишь:
— Бритва и всё остальное лежат в синем пакете.
После очередного такого визита Даня окончательно пришёл к выводу:
«Дело плохо. Если я ничего не предприму, эти двое разведутся. А кто тогда будет правильно чесать мне за ухом и случайно ронять сыр во время завтрака?»
План появился в субботу.
Во время прогулки Даня учуял знакомый аромат и понял, что Миша поселился совсем рядом — буквально в соседнем квартале.
Соня, конечно, ни о чём не догадывалась, а Миша старательно скрывал своё местонахождение.
Но обмануть нос таксы невозможно.
Таксы — это не просто собаки. Это настоящие специалисты по запахам на коротких лапах.
Одеколон Миши Даня недолюбливал, но в этот раз именно он стал главным ориентиром.
Когда вечером курьер привёз Соне пиццу, которую она заказала, чтобы хоть немного отвлечься от грустных мыслей, Даня воспользовался моментом.
С ловкостью змеи он проскользнул между дверью и косяком.
— Даня! — испуганно вскрикнула Соня.
Но было уже поздно.
Такса стремительно понеслась вниз по лестнице.
Он прекрасно понимал, что хозяйка будет переживать, расклеит объявления и проплачет не одну ночь.
Но Даня был уверен: только так можно спасти семью.
Ради такого дела он был готов пожертвовать даже своим любимым лежаком.
Вечерний город оказался суровым местом для маленькой таксы.
Повсюду пахло бензином, бродячими котами и сыростью.
Первую ночь Даня провёл под большим внедорожником.
Он дрожал от холода, прижимался к земле и думал о том, что его хозяева даже представить не могут, на какие испытания он готов пойти ради их счастья.
Ни в коем случае нельзя было возвращаться домой слишком быстро. Даня прекрасно понимал: человеческие чувства требуют времени. Всё должно происходить постепенно, иначе весь замысел потеряет смысл.
Такса тяжело вздыхал, наблюдая, как разноцветные огни вывесок дрожат в лужах, и с тоской вспоминал любимый тёплый плед на большом кресле.
Утром он увидел Соню во дворе. Она металась между подъездами с пачкой распечатанных объявлений, испуганно заглядывала под машины и звала его по имени.
Дане стоило огромных усилий не броситься к хозяйке с радостным вилянием хвоста.
Конечно, Соня бы обрадовалась. Возможно, даже не стала бы ругать беглеца. Но тогда весь его героический план рухнул бы в одно мгновение.
Вторую ночь он наконец взял след.
Во время своей осторожной разведки Даня уловил знакомый запах. Тонкая ароматная дорожка привела его к серой девятиэтажке.
«Рано, — решил он. — Нужно ещё немного подождать».
Сырость, грязь и уличная пыль уже основательно испортили его роскошную шерсть. О своём внешнем виде он старался не думать.
Живот урчал так громко, что это можно было принять за маленький мотор. Но Даня относился к трудностям философски. В конце концов, не каждый день судьба подбрасывает настоящие приключения.
Миша вышел из подъезда ранним утром.
Выглядел он так, будто не спал уже несколько веков подряд. Глаза покраснели от бессонницы, а щетина торчала не хуже Сониного любимого кактуса.
Когда из-под скамейки выползло дрожащее грязное существо и тихо тявкнуло, Миша едва не выронил ключи.
— Даня?! — воскликнул он и тут же опустился на колени прямо в мокрую грязь. — Малыш, откуда ты здесь взялся? Что с тобой случилось? Соня, наверное, места себе не находит!
Даня лизнул хозяина в нос и жалобно заскулил, будто рассказывал обо всех своих страданиях.
Миша тут же подхватил его на руки и крепко прижал к груди.
Такса почувствовал, как быстро бьётся сердце хозяина.
«Отлично, — подумал Даня. — Всё идёт по плану».
Миша даже не стал звонить. Он сразу сел в машину и помчался к прежнему дому.
Всю дорогу он бормотал:
— Всё, Даня, сейчас Соня нас обоих убьёт… Какой же я дурак… Ну и дурак же я…
Когда они подъехали, Соня как раз приклеивала очередное объявление о пропаже.
От бессонных ночей её лицо стало бледным и уставшим.
Увидев Мишу с Даней на руках, она выронила пачку листов. Бумажки разлетелись по двору, подхваченные весенним ветром.
— Даня! — вскрикнула она.
Сначала Соня схватила собаку, потом вцепилась в рукав Мишиной куртки, затем снова прижала к себе таксу.
Получился настоящий вихрь из слёз, объятий и радостного лая.
— Я нашёл его возле своего подъезда, — хрипло произнёс Миша. — Соня, прости меня. Да к чёрту эту полку. Хочешь — вообще выброшу её.
Соня всхлипнула и уткнулась носом в грязную мордочку Дани.
— Заходи… Помой его. И сам руки помой. Кажется, у меня ещё торт остался… И чай заварю…
Спустя час квартира уже пахла не грустью, а ванилью, бергамотом и собачьим шампунем.
Даня, чистый, довольный и невероятно гордый собой, растянулся на ковре, вытянув короткие лапы.
Он чувствовал, как уныние постепенно исчезает, уступая место настоящему домашнему теплу.
На кухне Соня и Миша сидели рядом.
Они ели торт одной ложкой на двоих и старательно изображали серьёзных взрослых людей, хотя глаза обоих светились счастьем.
— Завтра зайду за остальными вещами… — неуверенно начал Миша.
— Обязательно приходи, — перебила его Соня, пряча улыбку за чашкой. — Полка ведь сама себя не повесит. Без тебя я точно не справлюсь.
Миша замер, а затем осторожно взял её за руку.
В этом простом жесте было столько тепла и нежности, что Даня деликатно отвернулся. Некоторые моменты предназначены только для двоих. Даже если рядом находится собака-герой.
Такса прекрасно понимал: завтра Миша придёт якобы ради полки, послезавтра случайно задержится, а ещё через несколько дней и вовсе забудет уходить.
А потом всё вернётся на круги своя.
Они снова будут спорить о шторах, о посуде или о каком-нибудь новом кактусе.
«Ничего страшного, — подумал Даня, сладко прикрывая глаза. — Главное, что я отлично запомнил запах его одеколона. Хотя очень надеюсь, что больше мне не придётся ночевать под внедорожниками».
Он тихо засопел, ощущая, как в доме вновь поселяется счастье.
Ведь у каждого оно своё. Кто-то любит тишину и покой, а кому-то для полноты жизни необходима небольшая щепотка эмоций.
Главное — не переборщить с этой самой приправой.
