Поздняя осень в тот год выдалась особенно сырой и промозглой. Деревья давно стояли голые, по утрам тонкая корка льда стягивала лужи, а низкое свинцовое небо словно нависало над домами. Ветер гонял по дворам пожухлую листву, и редкие прохожие спешили укрыться от холода, кутаясь в шарфы и поднимая воротники.
Татьяна вышла во двор вместе с детьми — немного прогуляться до обеда, пока не зарядил дождь. Старшему сыну Серёже было пять лет, младшей Анечке едва исполнилось три. Дети с восторгом возились в кучах опавших листьев: собирали их, подбрасывали вверх и смеялись. А Татьяна сидела на лавочке, плотнее запахнув пуховый платок, и думала о приближающейся зиме — нужно было утеплить окна и сделать запасы круп.
И вдруг её внимание привлёк странный звук.
Тихий, жалобный, словно смешение писка и плача. Он доносился из-за старого сарая, возле которого хранились дрова и всякий хозяйственный хлам.
— Мам, кто там? — первым насторожился Серёжа.
— Не знаю, сынок. Посидите здесь, я посмотрю.
Татьяна обошла сарай и застыла.
Под старой доской, среди сырой прелой листвы, сидел котёнок. Совсем маленький, истощённый, с грязной спутанной шерстью. Он дрожал всем телом и жалобно пищал, глядя на неё огромными зелёными глазами, полными страха. Ему было не больше четырёх месяцев. Когда-то белая шерсть потемнела от грязи, а на одном ушке виднелось рыжее пятнышко — единственное яркое пятно среди серого ноябрьского дня.
— Господи… — выдохнула Татьяна. — Откуда ты здесь взялся?
Она осторожно присела и протянула руку. Котёнок не отшатнулся и не зашипел. Наоборот — сделал шаг навстречу и снова тихо пискнул. Лапки были ледяными, шерсть мокрой, а худоба такой сильной, что под пальцами ощущались позвонки.
К ним подбежала Анечка и ахнула:
— Мамочка, котик! Такой маленький!
— Да, дочка. Совсем замёрз.
Татьяна подняла взгляд к небу. Серые тучи обещали дождь, а ночью снова обещали заморозки. Оставить малыша здесь означало обречь его.
— Идём домой, — твёрдо сказала она. — Серёжа, беги открывай дверь. Анечка, помогай мне.
Она сняла с плеч пуховый платок и бережно завернула в него дрожащий комочек. Котёнок притих, прижался к ней и лишь мелко подрагивал. Он даже не пытался вырваться — только ткнулся влажным носом в её ладонь.
Так они и вернулись домой: Татьяна с котёнком на руках, Анечка, придерживающая край платка, и Серёжа, распахнувший дверь.
Котёнка устроили на старой подушке у батареи на кухне. Он сразу свернулся клубком, но не уснул — внимательно наблюдал за людьми настороженными зелёными глазами.
— Он голодный, — уверенно сказал Серёжа.
Татьяна налила в блюдце тёплого молока и поставила рядом. Сначала котёнок осторожно принюхался, а потом жадно принялся пить, торопясь и расплёскивая молоко вокруг.
— Потихоньку, малыш, — ласково говорила Татьяна, гладя его по спинке. — Никто у тебя не отнимет.
Напившись, котёнок облизнулся, посмотрел на неё и вдруг замурлыкал. Тихо-тихо, едва слышно. А потом начал тереться мордочкой о её руку.
— Мамочка, он мурлычет! — обрадовалась Анечка. — Значит, ему хорошо!
— Значит, хорошо, — улыбнулась Татьяна.
Вечером вернулся с работы Виктор. Увидел нового жильца, почесал затылок и покачал головой:
— Тань, ты серьёзно? У нас двое детей, дом маленький, а теперь ещё и котёнок?
Татьяна посмотрела на него прямо:
— А что я должна была сделать? Оставить его ? Ты бы смог пройти мимо?
Виктор тяжело вздохнул и махнул рукой:
— Ладно. Пусть пока остаётся. А там видно будет.
Будто понимая, что решается его судьба, котёнок подошёл к Виктору, потёрся о его ногу и громко замурлыкал.
— Ну и хитрец, — усмехнулся Виктор. — Настоящий дипломат.
Так в их доме появилась Муся.
Поначалу она была осторожной. Видимо, улица успела её многому научить. Муся пугалась громких звуков, вздрагивала от резких движений и подолгу сидела в углу, наблюдая за всеми. Но день за днём становилась всё смелее.
Татьяна хорошо кормила её — курицей, творогом, кормом. После каждого приёма пищи кошка неизменно тёрлась головой о её ладонь. Дети души в ней не чаяли: играли с верёвочками, строили «домики» из стульев и одеял.
— Мам, смотри! Она всё понимает! — радовался Серёжа, когда Муся приносила бумажный шарик.
— Конечно понимает, — отвечала Татьяна. — Кошки очень умные.
За зиму Муся преобразилась. Из худого дрожащего комочка она превратилась в роскошную пушистую кошку. Шерсть стала белоснежной с серебристым отливом, а рыжее пятнышко на ухе делало её особенной. Огромные зелёные глаза с янтарными искорками казались почти человеческими.
— Наверное, породистая, — удивлялась Татьяна. — Откуда такая взялась на улице?
Она предполагала, что кошка могла потеряться, но хозяева так и не появлялись.
Муся оказалась удивительным существом. Ласковая, спокойная, умная. Она не портила мебель, не таскала еду, не будила по ночам. Просто была рядом. Спала у ног Серёжи, который боялся темноты. Грелась рядом с Анечкой, когда та читала книжки. Встречала Виктора после работы. А вечерами ложилась рядом с Татьяной и клала голову ей на колени.
Однажды ночью дети заболели гриппом. Температура была высокой, оба метались во сне. Муся не отходила от них — лежала между кроватями, мурлыкала и будто делилась теплом.
Прошла зима, наступила весна. Муся грелась на солнце, ловила бабочек, провожала детей в садик.
И однажды в конце апреля у калитки остановилась дорогая машина.
Из неё вышли мужчина и женщина. Оба выглядели взволнованными.
— Здравствуйте, — тихо сказала женщина. — Простите… Мы ищем нашу кошку. Она пропала осенью. Нам сказали, что у вас похожая… Можно посмотреть?
Татьяна сразу всё поняла.
— Белая? С рыжим пятном на ухе? — спросила она.
Женщина дрогнула:
— Да… Её зовут Герда. Мы растили её с двух месяцев. Она убежала, когда калитка осталась открытой. Мы искали её, объявления развешивали…
И в этот момент из дома вышла Муся.
Кошка потянулась, села на крыльце и зажмурилась на солнце.
— Герда! — вскрикнула женщина. — Это она!
Татьяна почувствовала, как сжалось сердце.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Но она прожила у нас всю зиму. Дети её любят. Мы спасли её, когда она …
— Но это наша кошка, — твёрдо ответил мужчина.
Тогда Татьяна предложила:
— Пусть она сама решит.
Они отошли друг от друга. Муся осталась посередине дорожки.
— Герда, иди к нам, — дрожащим голосом позвала женщина. — Мы так скучали…
Муся сделала шаг к ним. Потом ещё один. Женщина уже протянула руки.
Но кошка остановилась. Обернулась на Татьяну.
— Иди, если хочешь, — прошептала та сквозь слёзы.
И тогда Муся развернулась.
Она спокойно подошла к Татьяне, потёрлась о ноги, запрыгнула на руки и громко замурлыкала.
Женщина заплакала.
Перед тем как уйти, она тихо сказала:
— Я рада, что она у вас. Видно, это её дом.
Муся прожила в этом доме девятнадцать лет.
Она видела, как взрослели дети, как Серёжа женился, как Анечка стала врачом и родила двойню. Видела, как старели хозяева.
И всё это время оставалась рядом.
Когда Виктору становилось плохо с сердцем, она спала возле него. Когда Татьяна грустила — ложилась на колени и мурлыкала.
На девятнадцатом году Муся стала слабой. Почти не вставала, лежала на своей подушке у батареи.
— Ты устала, девочка? — шептала Татьяна. — Спасибо тебе за всё…
Однажды утром Муся уже не проснулась.
Татьяна долго сидела рядом и плакала. Приехали дети. Они тоже плакали.
— Я не помню жизни без неё, — тихо сказал Серёжа.
Похоронили Мусю под старой яблоней — там, где она любила лежать летом.
Виктор сделал табличку: «Нашей Мусе. Спасибо за 19 лет счастья».
Шли годы.
Каждый раз, приезжая домой, дети садились под яблоней и вспоминали её.
Однажды Анечка спросила:
— Мам, почему она тогда осталась с нами?
Татьяна долго молчала.
— Кошки выбирают не по документам. Они выбирают сердцем. Те люди её любили, но когда она замерзала и голодала — рядом оказались мы. Она это запомнила.
На кухне у Татьяны до сих пор висит старая фотография: маленькая Анечка держит белого котёнка с рыжим пятном, а рядом стоит Серёжа.
Внуки спрашивают:
— Бабушка, а кто это?
— Это наша Муся, — улыбается Татьяна. — Она теперь на небе. Смотрит на нас и мурлычет.
А прошлым летом младшая внучка Машенька нашла под яблоней нового котёнка — чёрного, худого, испуганного.
— Можно мы его возьмём? — спросила она.
Татьяна улыбнулась:
— Бери. Значит, судьба.
Котёнка тоже назвали Мусей.
Вечером, когда новый пушистый комочек свернулся клубком у ног Машеньки, Татьяна тихо сказала:
— Это она прислала нам друга. Чтобы мы не скучали.
Все посмотрели в окно.
Под старой яблоней в лучах закатного солнца будто мелькнула белая тень с рыжим пятнышком на ухе.
Мелькнула — и исчезла.
А может, просто показалось.
